Колдун Вълхвъв

Василий задумчиво почесал седую бороду.

— Чего знать изволишь, Агриппина?

— Супруг мой стал поздно домой возвращаться, на все вопросы отмахивается, разговоры не терпит. Уж не девицей ли молодой увлёкся? Извелася я вся, помощи прошу.

— А тебе прямо знать надо, чем муж твой занимается?

— Надо, — дрожащим голосом произнесла Агриппина.

— Она вся не своя стала, как он загуливает. Ничего по хозяйству делать не может, только плачет. — молвила Аглая.

— Аглая, помолчи! Прошу по-хорошему. Иначе за дверью ждать заставлю.

Женщина надулась пуще прежнего, но ничего не сказала.

— Значица, всё то знать тебе надо? — повторил Василий.

Сгорбленная Агриппина зарыдала и произнесла:

— Надо.

— Воля твоя, но буду говорить всё, что увижу и как бы тебе не было больно, расскажу без утайки, но успокаивать не стану. Можешь Аглаю просить о поддержке. А я предлагал тебе не делать этого. Поняла?

Зажимая рот, женщина покачала головой.

— Ну, тогда иди ко мне поближе.

Колдун указал на табурет пред собой, со стола взял глиняную кружку, из которой торчали тонкие свечки из пчелиного воска.

Василий достал одну свечку, сложил губы трубочкой и коротко дунул. Фитилёк коснулся и вспыхнул.

Агриппина от неожиданности охнула, отклонилась и чуть было не завалилась.

— Эх, бабы. — кисло заключил колдун, — Всего-то вы боитесь. Боитесь, что муж уйдёт, боитесь сами уйти, боитесь остаться, а всё равно приходите ко мне и ждёте правды, которая ещё боле вас стращает.

Колдун поднёс свечу к лицу Агриппины и пристально смотрел на неё через огонь.

Внутри огонька свечи плыли облака, дым выписывал вензеля, после побежали образы. Широкоплечий, высокий крестьянин Игорь сидел допоздна у станционного смотрителя и предлагал каждому залётному перекинуться в карты. Ставку делал минимальную, какую и самому проиграть не столь боязно, да Агриппина осерчает, а выиграть приятно. Увидел Василий, что до того ловко Игорь обыгрывал всех в карты, что стали почтовые зуб на него точить.

Огонёк свечи дрогнул.

Бум!

Прогремело на краю сознания Колдуна.

— Вот, что я тебе скажу, Груша. Идика ты домой и приголубь своего Игорька как следует. Увлекающийся он у тебя.

Бум!

Груша запричитала:

— Я так и знала! К Софе наверняка шастает, гадёныш! — от прежней сгорбленной женщины не осталось и следа. Перед колдуном Василием предстал разъярённая куница.

— Вот же ж, глупая баба.