Метафизик 1

Но там-то я хоть нашел, за что зацепиться, разглядел узор, пусть и едва не прокололся из-за центральной точки, ломающей симметрию.

— Я жду ваш ответ, лорд Грэй, — разносится над сводами зала голос Нотанны.

Я борюсь с тем, чтобы не закусить губу от отчаяния, когда что-то щелкает внутри меня. Центральная точка, ломающая симметрию... Вот, чего мне не хватало! И как я сразу этого не понял?

— У него нет ответа, — говорит Ревестус.

— У меня есть ответ, — парирую я, вскинув голову. — Выигрышная стратегия у того игрока, что ходит первым.

Он должен положить свою фишку ровно на середину круга. А на каждое следующее выставление противника нужно отвечать зеркально относительно центра. Таким образом, если второй игрок может выставить фишку на поле, у нас тоже будет такая возможность. Значит, рано или поздно первый игрок выиграет.

Нотанна глядит некоторое время на меня, внимательно изучая. Потом ее губы растягиваются в благодушную улыбку.

— С вами было приятно побеседовать, юный лорд, — произносит Нотанна прежде, чем сесть.

— Что скажет магистр Вернард?

— Магистр Вернард вот уже тридцать лет как считает, что одного умения рассуждать логически для понимания метафизических наук недостаточно. — У лысого экзаменатора сухой и немного дребезжащий голос. Он поднимается с места и упирается ладонями в резные подлокотники. — Представьте себе круг, Грэй Кайри.

«Опять круг. У них всех что, какая-то мания на круги?»

—...диаметр этого круга представляет собой сторону прямоугольного треугольника, две оставшиеся стороны которого равны четыре и шесть.

Найдите площадь круга.

Так, пока что ничего такого, что можно было бы назвать «с подковыркой». Получается, диаметр круга — это гипотенуза прямоугольного треугольника с катетами четыре и шесть. По теореме, что в Тальдее носит название «седьмая планиметрическая теорема», квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Шестнадцать и тридцать шесть — это пятьдесят два. Диаметр, соответственно... Семь целых и.

.. где-то две десятые, если чуть-чуть округлить. Перемножаем на «пи»...

— Двадцать две целых и шестьсот девятнадцать тысяч, — опережаю я комментарий магистра Вернарда о закончившемся времени. — Это... с округлением, разумеется.

Вернард задумчиво дует в усы.

— Какое «пи» вы использовали, Грэй?

Тут мне вспоминается фраза Конфуция на нашем первом «занятии».

Если дело дойдет до изучения метафизических фракталов, тебе понадобится куда более точное число...