В новом мире грязь всё та же

— Чёрт его знает, я же в детстве это заклинание создал, тогда казалось крутым. — Отвечает он.

— То есть, ты с детства такой сильный?

— Ну, считай, что так. Некто вроде гения, что ли. Моя тётушка, пока жива была, любила говорить, что я якобы душу свою за талант отдал.

— А что с ней случилось, старая была?

Вокруг нас была настоящая бойня, но за последние несколько дней я пережил столько, что старался не включаться в реальность. Частично поэтому я и отвлекал себя такими вот простыми рутинными беседами с Виктором, которого, как я уже давно уяснил, подобные вещи не трогают вовсе.

— Да не, молодая была, здоровая, злая только до жути. Её хлебом не корми, дай кого-нибудь как-нибудь наказать. Неприятная, в общем, женщина была.

— Что-то я не понимаю… Если она была здоровая и молодая, то как помереть-то умудрилась? — Вообще-то, я догадывался, какого рода история это может быть.

— Она как-то ворвалась ко мне в комнату, крича о том, чтобы я перестал телепортировать её за дверь. Ну, тогда я перенёс её за окно.

А, ты же не был у нас в особняке… В общем, моя комната на третьем этаже, а там под домом с этой стороны как раз склон крутой есть. Ну, ты понял.

— Ага. Если задуматься, то история даже забавная. Особенно, если бы тётушка всё же выжила.

- Да не, без шансов. Так и так умерла бы не своей смертью.

— Почему?

— Глупый вопрос, Марк, — он посмеялся, но искренности в этом не было, — как поживёшь с нами, поймёшь.

— А отец тебе что сказал? Ну, на то, что ты тётушку свою того…

— Да как и всегда.

Он вечно говорит что-то случае и о том, что он всё решает.

— Ну, дела…

Виктор по моей просьбе освободил пленников. Артёма не хватало, начали его искать. Мне оно, конечно, не надо было, но его «семья» умоляла об этом. Да и некрасиво было бы сестру его оставить без брата. У неё, быть может, никого ближе и не осталось.

Найти его, в общем-то, было не так уж трудно. Выглядел он крайне хреново, и это мы ещё вовремя успели. Вполне вероятно, что он умер бы от пыток уже через пару часов, если бы его палача Виктор не превратил недавно в распоротую куклу.

Он смотрел на меня, и в глазах его было лишь непонимание. Говорить он в таком состоянии не мог, а я решил ничего не отвечать на его немой вопрос: «Почему?»

Пусть сам себе голову на досуге поломает на этот счёт. Может даже осознает, что мир не так уж прост и прямолинеен, как ему кажется. А может и наоборот, сочтёт это за своеобразную издёвку и будет потом охотиться на меня. Чёрт его, этого сопляка, знает.