В новом мире грязь всё та же

Никто из них не готов был умирать ради общего дела, и это могло бы продолжаться подобным образом вечно, если бы не истерично выкрикнутый приказ главаря. Илья не хотел умирать сильнее всех.

Повинуясь сформированному за множество лет в банде инстинкту, почти все, кто был рядом с Виктором, бросились на него. Мне даже показалось, что это было синхронно.

Я видел, как они приближаются, а он просто идёт дальше, будто не видя их. Когда их клинки уже были рядом, невероятно медленно — в моём восприятии — приближаясь к нему, мне захотелось закричать нечто вроде: «Обернись! Тебя сейчас на салат порубят».

А если быть точным, то я успел лишь набрать воздух в лёгкие. В следующее мгновение меня на секунду ослепило, а после я увидел сцену, которая показалась мне нереальной. «Это я сплю или у меня галлюцинации?» — пронеслось в голове.

На деле же мне не привиделось и не показалось, я лишь услышал одно слово, произнесённое Виктором, этим странноватым психопатом. «Перевёртыш», — вот, что он сказал, и звучало это так глупо, столь неуместно в текущей ситуации, что мой разум всячески старался выдавить это слово из памяти, не дать ему закрепиться в ней.

Картина же была следующей: нападающие, их было человек пять, всё также пытались замахнуться на Виктора, но их тела… Всё, что было выше пояса, теперь оказалось на земле. Ноги же были сверху. Отдельно. И могу поклясться, что первые мгновения они стояли на плечах у верхнего обрубка. Кажется, они даже продолжали шевелиться, будто шагая… Но то, думаю, было уже чистейшей воды фантазия, порождённая моим мозгом из-за невозможности в полной мере осознать случившееся.

Та часть меня, что отвечала за эмоции, находилась в смятении, не зная, порадоваться или ужаснуться. Та же, что репрезентовала опыт, отметила, что Виктор никого не коснулся, хотя ранее я думал, что это — необходимое условие для телепортации. Или он применил другую технику…

К моему горлу был приставлен кинжал, и я только сейчас вспомнил, что нахожусь, вообще-то, в заложниках.

Илья требовал, чтобы я остановил «своего братца», иначе меня прирежут. Однако, я отлично понимал, что он этого не сделает. Если он убьёт меня сейчас, то у него попросту не останется прикрытия.