В новом мире грязь всё та же

Как и обещала, она отвела меня к тому самому мужику. Его дом был чуть дальше по улице от того места, где он меня нокаутировал. Настя постучала в дверь, через минуту оттуда вывалился он, с такой же неприятной рожей, как и в тот раз.

— Здравствуйте, Игорь Степаныч! — Дружелюбно и энергично поздоровалась девушка.

— И тебе не хворать, — мрачновато и хрипло проговорил он, — чего пришла?

— Вот, — она указала на меня, — это Марк. Вы его, наверное, помните.

Он подошёл с встал ко мне почти вплотную, смотря на меня с нескрываемой агрессией.

— Ага, — кинул он за плечо, — помню такого. Мало было?

— Погодите! Он не хотел ничего плохого! Просто у него тяжёлая судьба и он не знал, где попросить помощи.

— М-м, — промычал мужик, — и чего теперь нужно ему?

Он всё ещё смотрел на меня в упор, но ко мне лично не обращался, будто я был для разговора с ним недостаточно достойным.

— Вот, он пришёл, чтобы начать знакомство с чистого листа. — Сказала Настя.

— Правда, что ли? — Он впервые обратился непосредственно ко мне.

— Верно.

Из его носа сфонтанировала кровь, он отступил на три шага, хватаясь за ушибленное место. Я уверен, что сломал его. Настя стояла, не осознавая до конца ситуацию и не зная, что ей делать. Пока он была в замешательстве, я наискось ударил своего обидчика ногой в колено, из-за чего он оказался на земле, потом другой, деревянной, прямо в лицо. Этот удар уложил его на землю, и на пару мгновений он потерял сознание, быстро, однако, придя в себя. Явно заядлый драчун начал подниматься, но я сразу же отправил его обратно на землю, навис над ним и наносил удары до тех пор, пока его лицо не будет таким же красным, какое было у меня тогда, в лесу.

Настя боялась приблизиться ко мне, чтобы оттащить. Думаю, что боялась. Едва ли она, добрая душа, могла бы счесть происходящее справедливым. Даже несмотря на то, что именно таковым оно и было. Чистейшее возмездие, ничего более. Когда я закончил и почувствовал удовлетворение от восстановленной справедливости, то плюнул на землю рядом с валяющимся Игорем и сказал: «В следующий раз трижды подумай, перед тем, как кого-то вообще рукой коснуться, сволочь».

Мог бы я простить его и не делать этого? Безусловно. Хотел ли я его прощать? Ни в коем случае. С меня ещё в прошлой жизни хватило роли праведника и всепрощающего добряка, ни к чему хорошему это не привело. Сами мои убеждения были растоптаны жестокой реальностью. Оказалось, что подавать другим пример своей добротой — неэффективно.