В новом мире грязь всё та же

Однако, опыт показывает, что не всегда у меня будет размах для манёвра, а повторения Бригтауна мне бы не хотелось. Да и для дуэли один на один оно не подходит: съедает очень много энергии, а сила рассеивается по округе. Стычка с Александром уже доказала это. Если он смог выжить, то кто-то сильнее может и вовсе не почувствовать. Нужно было что-то другое, направленное, сконцентрированное и сильное… Не говоря уже о том, что неплохо было бы заиметь новый козырь. Всегда нужно держать в рукаве «заклинание последнего шанса».

Жара спала, понемногу солнце клонилось к горизонту. Не выдержав ожидания, Влад снова завёл свою шарманку:

— Ну что, долго мы ещё будем ждать?

— Сколько потребуется.

— Не знаю, на что вы там договорились, но очевидно же, что они не придут. Эта девка просто наплела тебе то, что ты хотел услышать, чтобы сбежать.

— Да? Обернись-ка.

Он сделал это, после чего повернулся обратно ко мне, и лицо его было исполнено тревогой. К нам приближалось множество тёмных силуэтов.

Я неспешно пошёл им навстречу, один и без оружия. Проводник оставался на месте, он уже готовился бежать. Я и процессия остановились одновременно, из толпы вышли двое: та самая дикарка и здоровенный голый по пояс мужик.

— Ты будешь моим соперником? — Спросил он.

— Да. — Ответил я.

— Бери оружие.

— Оно уже при мне. — Я вытянул вперёд левую руку и сжал в кулак.

— А ты смелый, чужак, — в его взгляде я усмотрел минимальное, но уважение, — будь по твоему.

— Какие правила?

— Слабый умрёт, сильный займёт его место.

— Но я не хочу тебя убивать.

— Ты и не сможешь.

Люди выстроились вокруг нас, формируя своими рядами подобие арены. Мужчина совершал свои дикие ритуалы: вытянул длинный нож, развёл руки в стороны и красовался перед остальными. Люди же его поддерживали своими возгласами. Ну прямо гладиаторская битва, не меньше. Наконец обратив на меня внимание, он сказал:

— Моё имя Максимус, скажи своё.

— Арес.

— Я запомню твою смелость.

Он встал в стойку, и я сразу понял, что он хорош в ближнем бою. Это ощущение усилилось, когда он сорвался с места. Движения его были непривычны для кого-то вроде меня, не имели какой-то системы, присущей боевым искусствам, однако, они всё ещё были точны и даже в какой-то мере грациозны. Нечто вроде древнего танца, — вот, с чем я сравнил бы то, как он двигался.