Играть, чтобы проснуться

– Да, иди готовься, если твои услуги не особо дороги, – краем глаза Лион увидел направляющегося к ним старого вождя.

– Я его отец, и я решаю, за какую цену мой сын пойдет с вами, и пойдет ли вообще.

– Ну так, если можно, то сколько с нас? – Грок достал кошель и потряс им.

Вождь взглянул на него, а затем на своего сына:

– Не хочу вас обманывать… Пусть идет просто для опыта, это его первый раз. – Вождь не был уверен в своем сыне. Уверен он был лишь в том, что из него ничего путного не выйдет.

Когда сын возвратился калекой, вождь только укрепился в своем убеждении…

Вскоре в шатер зашел Эрик, заставший еще не ушедших Лиона и Лаки, а также вождя:

– Вы все здесь.

Отлично. У нас хорошие новости. Выйдите на улицу, – он махнул, призывая всех с собой.

На улице их ждала удивительная картина: там стоял ловкач, к спине которого кожаными ремнями была пристегнута корзина, в которой находился радостный принц, будучи тоже пристегнутым. Он что-то говорил, показывал жестами, а ловкач прыгал и бегал, залезал на ближайшие деревья и быстро спрыгивал, выполняя команды Люмрика.

К удивлению, Люмрик не выглядел бонусом к ловкачу, совсем наоборот: он будто бы всегда был его частью. Корзина плотно облегала тело гоблина, и он не болтался в ней, а спокойно сидел.

– Он все равно никуда не пойдет! – вождь раздавил радость, витающую в воздухе.

– Он же ходит! Не сам, но ходит! Даже лучше, чем было! – после этой фразы Лион немного притих, но потом решил продолжить – Что вам не нравится сейчас?

Лион не понимал причину такого поведения Норина.

– Я не хочу больше никого терять, – ответил вождь. Все затихли. Казалось, даже ветер улегся. По зеленой щеке гоблина прокатилась слеза. – Я похоронил десятки сыновей, выдал замуж десятки дочерей. Совсем недавно я потерял еще одного сына. Я давно перестал уделять этому особое внимание, я же не существую на самом деле, у меня не должно быть чувств, это симуляция, компьютерная программа! Так игроки говорят! Но я так же реален, как и вы, – он показал пальцем на всех игроков вокруг и начал захлебываться словами: – И я чувствую! Когда мой сын потерял ноги, я заботился о нем.

Я пытался спасти его! Душа у него всегда была чистая, он отличался ото всех своих братьев. Я полюбил его так, как никого никогда не любил! И вы хотите забрать его?! Ну уж нет, не его, не моего сына!

Из груди старого гоблина вырвался поток красного цвета, который устремился к Люмрику. Неведомая энергия словно исторгалась из отца и переливалась в сына.