Играть, чтобы проснуться

Отведи его в деревню пока что, а мы скоро подойдем.

Маг зашагал в сторону деревни, придерживая отощавшего товарища. Эрик лежал на его руках еще более измотанный, чем после нескольких месяцев в заточении в ледяной пещере. Смотреть на него было тяжело. Опять Лиону приходилось проявлять свою заботу к товарищам через страх. «Наверное, будь сейчас очень страшная ситуация, я все-таки не сбежал бы…» – подумал маг. Слишком часто он вспоминал свою ошибку в данже, из-за которой он сам потерял руку, а Люмрик – ноги.

Когда маг ушел, Лаки взглянул на Мирака.

– А с ним что делать? –указал он мечом на Мирона, лежавшего на земле.

– Мы можем оставить его здесь, в первой локации. Я смогу видеть его действия, он никогда не застанет нас врасплох. Я оставлю брата. Пусть живет своей жизнью, но без меня. Не могу тащить его за собой больше… – проговорил Мирак, сразу же отвернувшись от Мирона, не в силах больше на него смотреть. По лицу обездвиженного Мирона стекла слеза, которую он не мог удержать.

– Это твой брат.

Что бы он ни сделал… – начал Лаки, но Мирак печально перебил его:

– Я не могу вечно прощать его. Подтирать за ним. Пришло время ему слушаться только себя. Хотя… Да так он и делал, собственно.

– А вы случайно не соединены какой-то связью? – спросил Лаки, зная, что братья не зря имеют одинаковую силу.

– Да, мы связаны. Но есть амулет… – сказал Мирак, стерев слезы с лица. – Он позволяет нам жить раздельно. До этого момента он нам не был нужен…Но теперь мы можем его использовать.

Придется…

– Хорошо, – Лаки посмотрел на Мирона и неожиданно попросил: – Сними с него ожерелье. Отпустим его прямо сейчас. Он же нам не нужен.

Мирак удивленно посмотрел на Лаки.

– А если он будет бунтовать, то мы его остановим, – ответил мечник на немой вопрос призрака.

– Хорошо, – Мирак трясущимися руками взял ожерелье и резким движением снял его с брата.

Мирон, получив контроль над телом, мгновенно сконцентрировался и клинком, который так и не выпустил из руки, ударил в лоб брата.

Кинжал вошел по самую рукоять – так, что лезвие лишь чуть-чуть выглядывало из головы. Глаза Мирака никогда не расширялись так сильно. Он упал на колени, обрызгав Мирона кровью, которая тонкой струйкой вытекла из раны, и, наконец, обмяк, повалившись на брата. Глаза его закатились, язык вывалился, как и часть мозга. Призрак не стал тянуть и, схватив ожерелье, исчез за секунду до того, как Лаки снес бы предателю голову. Меч пролетел там, где была шея Мирона.