Играть, чтобы проснуться

А может, ему лишь показалось, что она посмотрела ему в глаза не случайно? «Да что за глупость?! Вообще, зачем я об этом размышляю? Тина случайно взглянула на меня, а я сразу поплыл, как подросток! Да уж, понимаю теперь, почему Лион так любит девушек. Они отвлекают даже от страха смерти», – решил для себя Лаки, глядя теперь на Люмрика, расспрашивающего о подробностях гибели Цинбора.

– Как это – не видели? Лион сказал, что был с вами в этот момент! – говорил Люмрик очень громко, будто забыв, что находится в метре от собеседников.

– Ну-у… Мне тяжело рассказывать такое, – оправдывался Мирак, не зная подробностей, которые рассказал гоблину Лион.

– Пару минут назад ты подробно рассказывал, как с Мироном вырезал группу алхимиков в лесу, а про смерть моего брата тебе говорить неудобно? – допрашивал его молодой вождь.

– Это же твой брат… – продолжал увиливать призрак. Если бы он и начал рассказывать, то уж точно не сошелся бы в показаниях с Лионом.

– Он отрубил ему голову, – послышался за спиной Люмрика детский голос. Тот обернулся. Снизу вверх на него смотрел Волхви. Вождь, удивленный словами младшего брата, переспросил:

– Кто отрубил голову?

– Лион. Его же саблей. Призраки и Эрик обездвижили его. Лион лишь сделал последний удар.

Именно так и сказал вождю Лион. Волхви же подслушал их разговор, заранее зная, что магу пригодится кто-то, кто сможет подтвердить его слова.

Крайне непродуманно было опускать такую важную подробность. Мальчик тоже не сразу додумался до этого, поэтому и не успел предупредить остальных. Однако того, что он подслушал ложь Лиона по поводу смерти Цинбора, ему хватило, чтобы Люмрик поверил. Вождь было открыл рот, чтобы уточнить что-то еще, но Волхви опередил его:

– Давай не будем говорить об этом, братец. Мне тяжело об этом вспоминать, да и тебе не нужно особо много знать.

Люмрик понимающе кивнул. «Волхви заметно повзрослел за время отсутствия в деревне. Теперь в его детских глазах нет той искры беззаботности. Да, глаза все еще сияют, и даже сильнее, чем раньше, но теперь эту искорку скорее можно назвать искрой праведности», – подумал Люмрик. Беззаботным можно было считать теперь только Добирка – младшего сына Норина, едва научившегося говорить и ходить. Слишком уж все в деревне меняется в последнее время.