Багровый Руто

И зачем тратить силы на подчинение тех, кто и так слушается каждого слова? Ты, кстати, разве никуда не торопишься?

— Тороплюсь, госпожа, — усмехнулся я и рванул к дверям, за которыми исчезла императрица.

Гадать, куда она направилась, не пришлось: по изысканному паркету и пушистым коврам тянулась вереница багровых капель. Это вселяло злую радость. Она уязвима! Её можно ранить — а значит, можно и убить!

И именно это я сейчас и сделаю.

Кровавая дорожка привела меня в маленькую комнатку с массивной дверью — по виду медной.

Дверь была открыта — иначе, готов поспорить, я бы ни за что не пробрался внутрь. За ней оказалось просторное помещение с белыми стенами и потолком. По стенам тянулась яркая световая полоса, а под ней — ряд минималистичных стеллажей. Большинство полок пустовало; остальные были уставлены коробочками, бутыльками, сундучками и непонятными приборами. Сокровищница?

Сидящая без сил на мраморном полу императрица подняла на меня голову. На её лице отразилось раздражение. Я заметил, что она прижимает к самому обожженному плечу высушенный штихлис — должно быть, тот самый, который её внучка одалживала мне в академии.

— Ох и надоедливый же ты ребёнок, — проворчала она, заправляя стебель цветка в чашечку чудом уцелевшего лифчика и поднимаясь на ноги.

Я молча атаковал — простым ударом, чтобы проверить, на месте ли защитный кокон. Императрица и бровью не повела.

Там, где сила не поможет, нужна точность, подумал я, вспоминая уроки бытовой магии. Передо мной, правда, не деревянный брусочек, а непробиваемый магический кокон с умелой колдуньей внутри… Но должно же быть и у него слабое место!

Устало вздохнув, я привалился плечом к стеллажу.

— Чего ты хочешь, малыш? — внезапно спросила она.

— Убить тебя.

— А что даст тебе моя смерть?

Я задумался.

— Власть? Думаешь, быть правителем легко? — с усмешкой продолжила она, не дождавшись ответа. — Даже если каким-то чудом семьи империи согласятся подчиниться тебе, багровому пацану, или хотя бы твоей сестрице… Что именно ты сделаешь лучше, чем я?

— Для начала, не стану бросать в темницу всех подряд и вырезать целые семьи, — проворчал я.

— О, так ты долго не продержишься. Оставив недоброжелателей (а они мигом найдутся, поверь) в живых и на свободе, ты лишь продемонстрируешь им свою слабость. И на следующий день потеряешь и трон, и жизнь. Думаешь, я жестока? Я сжалилась над лиловыми, хотя до меня доходили слухи о их заговоре. Я не стала их трогать, потому что напоказ они вели себя примерно.