Багровый Руто

— Извините, госпожа, потерпите пока… до выяснения обстоятельств.

Курвинда великодушно кивнула, будто старик ей ручку поцеловал, а не лишил магии.

— Как вы сюда попали, господин? — поинтересовался он.

— Дёрнул… Переместился, — я пожал плечами и плюхнулся на одну из деревянных табуреток. — Не знаю, как это называется. Только что научился.

— Ага, — глубокомысленно вымолвил алхимик.

— Мне нужно… — я умолк, не договорив, и зажмурился.

Вот чёрт, так сильно башкой приложился, что ли? Мне нужно — что?..

— Что вам нужно, господин? — мягко подбодрил меня Волх.

— А! — сознание озарилось воспоминанием. — Мне нужны головы этих троих, чтобы…

— Чтобы что?

— Чтобы… — я бессознательно повёл ладонью, и над ней послушно вспыхнул язычок пламени, заставив алхимика отшатнуться. — А-а-а. Чтобы швырнуть их лазурной императрице и поглядеть, как она рыдает над ними. Эта тварь, она… она убила Нею. Как я её ненавижу, мать её, убью, разорву, сожгу всё нахрен…

Я чувствовал, как пламя полыхает вокруг, поглощая деревянную мебель, книги и бумаги, старого алхимика и косоглазую Курвинду — но мне было плевать.

Волх вздохнул, хлопнул в ладоши — и огонь погас сам собой, остался лишь запах гари. Я раздражённо уставился на алхимика. Хотел вскочить на ноги, но не вышло — тело не слушалось.

— Эй! — вскричал я. — Какого демона ты сделал, старик? Ну-ка отпусти! А я ведь тебе доверял…

— Вам тоже многие доверяли, господин Руто, — неожиданно строго отозвался тот.

— А что я?

Вместо ответа он протянул пальцы к моим вискам и прикрыл глаза. Я пытался вырваться, но неведомая обездвиживающая маги держала надёжно. И это точно не были медовые путы: я мог дышать, вращать глазами и говорить. Через несколько секунд в теле возникло странное ощущение: словно потоки прохладной воды текли внутри, гася тлеющие угли злобы, вымывая чёрную копоть ненависти.

Волх отнял руки и пристально посмотрел на меня.

— Итак, господин, — учтиво произнёс он, — вам всё ещё нужно резать головы этим трём несчастным?

— Кажется, нет, — пристыженно буркнул я.

— А чего заслуживаете вы, если вспомнить, что вы устроили в Медной Долине? — мягко упрекнул старик.

Я примолк. Недоумение постепенно превращалось в отвращение к самому себе. Ладно, те высокородные предательницы.