Королевский наместник (ПВ-2)

За ним его дочка будет как за каменной стеной, а возжелай принц, затем эсванийский король чего нехорошего, государственные векселя Эсвании, предъявленные к оплате Шайном перевернут всю, какую-либо непотребную игру соседнего королевства. Если не сам престол.

Да как его дочь таких простых вещей не понимает!

Добежав до своей спальни, Шайред рывком открыл дверь, забежал и рухнул на пятиметровую кровать, перепугав супругу.

– О горе нам, Найзи, – взревел он жалобно, – Аиша совсем лишилась ума! – Король забил кулаками по простыням, бессильно клокоча гневом и соплями.

Найзирия Роштийская, вполне себе симпатичная, несмотря на свои сорок, стройная белокурая женщина, закрыла закладкой «Жизнеописание, великие подвиги и искушения эльфийского полукровки из рода Ормградских стражей, более известного под именем Вард» и ласково принялась гладить мужа по спине.

– Доча влюбилась, такое бывает, прими это с мужеством.

– Влюбилась! – взревел Шайред Четвертый раненым кабаном, – так теперь отца надо разлюбить что ли?! Вот я…

Тут он замолк, потому что понимал, сделай он чего плохого этому деревенскому шарлатану, охмурившему Аишу – последствия будут неописуемо ужасны.

– Шай, – мягко сказала Найзирия, – влюбилась\разлюбила, две этих сентенции полчаса могут разделять у юных девиц. Чего ты так разошелся? Подождем немного, само пройдет. Наша дочь – героиня королевства, вчера мне гонец привез письмо от царственного брата, он весьма в высоком тоне о ней отзывался.

Брат Найзирии само собой был королем Роштии, Рошелдаром Вторым.

– Она есть отказалась, – сообщил Шайред, пряча глаза, – по её словам «объявляет голодовку, вплоть до момента выполнения её требований». Я ничего не понял сначала, когда мне доложили, пошел к ней, в спальню, где она сидит под арестом, но она меня выгнала.

И, не удержавшись, пожалобился: «родного отца из своей комнаты чуть ли не магией вышибла!»

Найзирия нахмурилась, задумалась, на гладком лбе отпечаталась морщинка.

– И давно она не ест? – спросила королева.

– Мне доложили в обед, а так с утра. – признался Шайред Четвертый, трусливо закрываясь подушкой.

Это он вовремя сделал, потому как в подушку незамедлительно прилетел увесистый подзатыльник.

– Вот ты дурак что-ли, – выговаривала ему Найзирия, спешно облачаясь в платье для выхода, – время вечер, дочь голодная.