Заново рожденный

Бодрствовал я недолго, вскоре на свое счастье вновь провалился в мутный, прерывистый сон.

Так прошел не один день. Возможно, не меньше недели. И каждый раз, когда я открывал глаза, видел рядом знакомое лицо. Михайлова-старшая явно никуда не собиралась уходить. Верно, и спала здесь. Однажды даже услышал, как женщина поет что-то ласково-успокаивающее. На глаза аж слезы навернулись.

Остальные родственники навещать меня не желанием не горели. Лишь раз я услышал за тонкой дверью разговор родителей. Они обсуждали продажу квартиры.

Как я понял, во время своих бесчинств много где задолжал под честное слово представителя благородного семейства Михайловых. Отец едва со всеми кредиторами разобрался, но, дабы оплатить лечение в лучшей клинике города, – меня буквально вытащили с того света – все равно влез в серьезные долги.

Стала понятная бурная реакция Анны на мой вопрос в первый день про материальное положение семьи. Очевидно, Михайловы знавали лучшие времена.

Стоило в этом подробнее разобраться. Как и в том, почему я до сих пор, как не стараюсь отогнать от себя эти странные галлюцинации, иногда чувствую странные, нехарактерные для больницы запахи вроде ароматов летнего леса, вони дыма или, особенно ярко и четко, ладана, а также вижу, хотя, скорее, ощущаю рядом что-то, отчего волоски на предплечьях дыбом встают.

Дверь отворилась, и в палату, потирая уставшие глаза, вошла мать моего альтер эго. Увидев, что я не сплю, женщина застыла. Михайлова-старшая смотрела на меня с затаенной надеждой и опаской, как в момент моего с ней знакомства.

Несчастная семья.

Из коридора приятный женский голос по громкоговорителю дважды позвал некоего доктора Орлова в приемное отделение.

Я решился. Будь, что будет.

– Мама… – Слово далось с трудом. И не только потому, что в глотке пересохло и вышел едва слышный хрип.

Женщина тут же, всплеснув руками, кинулась ко мне.

– Что случилось? – Я, нахмурившись, покрутил недоуменно головой. – Не помню ничего. Почему мы в больнице?

Отличная возможность объяснения резкой смены поведения, что очень кстати, лицедей из меня такой себе.

– Лежи тихо, не вставай. Ты еще очень слаб.

– Нет-нет, все в порядке. – Несмотря на попытки матери семейства помешать мне встать, я все же сел в кровати.

Палата в глазах взбрыкнула было, но быстро присмирела.

Лечение в этой клинике однозначно стоило денег, что заплатил отец, я и в самом деле чувствовал себя относительно неплохо. Стало куда меньше бинтов на теле.

Женщина с тревогой наблюдала за мной.