В плену грёз. Том 1.

Считайте, что я смирился, осознал действенный порядок. Между тем, кто я вообще такой, чтобы указывать мистеру Бенедетти. Простой южанин-купец. Это я тут на птичьих правах, а не вы. Оборотитесь. Полагаю, вас уже дожидаются.

Лино обернувшись встретил перед носом физиономию Виктора, сухо поприветствовавшую его и соловья у перил. Отступать было некуда. Молодой Бенедетти вытянулся как струна и последовал за хозяином особняка.

* * *

Полчаса. Столько для Лино теперь длилась вечность. Мало того, что ему приходилось шляться за Виктором и любезничать с гостями, так его ещё и представляли будто вычурную вещицу интерьера, которую хозяину удалось урвать по бросовой цене.

К слову, о гостях…Сброд, самый гнилой какой можно. Помимо мужика в шкуре, с его собственных слов, бесовского варга, которого Виктор кликал Правшой, Лино толком никого и не приметил. Был какой-то местный купец, смутных сделок мастер, щеголеватый дылда с кривыми зубами зайца и огромными слоновьими ушами, которого Виктор именовал «столичным сердцеедом», а также сопливый мужчина лет сорока без определённой профессии, которого Виктор ещё раз благодарил за помощь в приобретении особняка.

Тем забавнее было слышать это слово из его уст, ведь ещё буквально перед предыдущей сворой гостей он именовал это место совсем иначе.

Особенно не нравилось Лино мрачное и вездесущее присутствие Кристофа. Камердинер по названию, и сущий клоп по сути. Прилипал к Лино и Виктору словно затхлый душок, и даже не смотря на видимую занятость и быстрые записи в ходе разговоров, Молодому Бенедетти чудилось, что старик увязался за ними только, чтобы напрягать именно его.

Вонью, пробивавшейся через дым и пар, или взглядом, преисполненным подозрения и ненависти – и то, и то угнетали одинаково.

Одна радость – удалось поесть. Пулярки пропеклись на славу, да и медовуха, которой Лино до сего не пробовал, как и вообще спиртного, оказалась весьма и весьма приятной. Только вот понять трезвый он после неё или уже пьяный, Молодой Бенедетти не мог.

Порешив, что в этом вся соль, Лино стал смотреть на происходящее через призму вальяжного сочувствия.

Внезапно, гвалт стих, и послышались стуки закрывающихся дверей. Даму средних лет, в самом соку женственности, обгладывали глазами точно второго за вечер жареного порося все присутствовавшие. Русые волосы рассыпались свободно слегка придавленные сверху маленькой кепочкой с глянцевым козырьком.