Тысячеликий Какаши

Та история про изнасилование оказалась немного иной, чем я думал: Момои и Каджи не были женаты, а были просто друзьями, когда пьяный мудак отловил Момои и надругался над ней.

Та родителям сказала, но призывать к ответу шиноби было бы самоубийственной глупостью, потому напоив девочку всякими травками, чтобы ребенка убить, об этом никому рассказывать не стали. Вот только Акеми оказалась на редкость живучей и когда живот с ней начал выпирать, а дальнейшие попытки избавиться от ребенка могли бы привести к смерти будущей мамы, Каджи предложил Момои руку и сердце.

Если бы он этого не сделал, одинокую молодую мамочку заклевали бы соседи, за то что та «распутница и позор семьи». Никто бы слушать не стал, как оно на самом деле было. Да и на счастье молодой семьи, Акеми получилась вылитая мамочка.

Вот так, мудак-купидон помог Каджи выйти из френдзоны, а Акеми появиться на свет.

— А еще я ненавижу свою бабушку, потому что она меня тоже не любит, — мило улыбаясь, заявила Акеми. — Эта старая гадина била маму в живот, чтобы меня убить.

Присвистнув, сказал:

— Я бы тоже такую бабулю невзлюбил. Так ты не знаешь кто твой биологический отец?

Девушка пожала плечами:

— Мама только говорила, что у него были красные волосы, как у жены Четвертого. Если я его встречу, — сжала кулаки, — он поплатится!

— Поздно уже.

— Эй, еще не стемнело!

— Да я не о времени, — обнял раздраженную Акеми, — Он, скорее всего, был из клана Узумаки, а они почти все погибли на войне.

— Почти все? Мы, обычные люди, не следим особо за тем, что у вас шиноби, происходит.

— Ясно. От всего клана сейчас только Кушина-сан, да два полукровки. Наруто и ты.

— Я не хочу иметь с ними ничего общего!

Из-за того, что Акеми начала злиться, пришлось ее крепче сжать и приласкать, пока не остынет. Она согласилась, что в семье не без урода, тем более, в такой большой, но попросила не рассказывать о ней.

— Скажи, а что стало с тем злыднем, который обижал Киное-куна? — решила она перевести тему.

— Сам толком не знаю, сенсей не рассказывал.

Просто уверен, что своей смертью, как говорят, Шимура Данзо умереть не мог. Он был стар, но не развалиной. Такие сами не умирают, обычно им «помогают».

Вернувшись домой я обнаружил Гая и Киное, которые с азартом играли в шоги, будто это не игра для мозга, а «подкидной дурак»! Не став им мешать, поздоровавшись направился к себе.

— Какаши, тебя Минато-сама искал.

— Чего хотел?

— Сам спросишь, — не отвлекаясь от игры, — он просил передать, чтобы ты бегом бежал к нему.