Тысячеликий Какаши

На лице жены сенсея промелькнул парад самых разных эмоций, а потом она сгребла меня в объятья и начала плакать от радости.

Минато, конечно, тоже обрадовался, но сказал, что неплохо бы провериться у настоящего доктора, да еще поддел: — Может, ты знаешь, кто родится?

— Мальчик, — уверенно ответил я.

Маска скептицизма треснула под напором дебильной улыбки.

Что ж, отсчет пошел._____________

Глава 7 Наруто

В старый парк я иногда заглядывал из любопытства, замечая, что среди обычных детей мелькают приметные ребятишки с клановыми камонами на одежде.

Но меня это больше не трогало. Хотя, вернее будет сказать, трогало не так сильно, как будущие проблемы, связанные с нападением.

Я не знал, как подступиться к этой теме, пока однажды Минато не поднял ее сам. Он накрыл гостиную куполом тишины, и они, вместе с Кушиной, в деталях рассказали, что собираются делать, когда ребенок решит родиться.

На что я покачал головой и сказал: — У меня плохие предчувствия. Кто еще знает о том месте?

Минато нахмурился, достал карандаш и долго чиркал в блокноте снятом с холодильника.

Список получился внушительный, и моя паранойя передалась Кушине, которая с жаром поддержала идею сделать вторую родильную палату в другом месте и в последний момент перенести туда только самых нужных людей — ирьенинов.

— Тогда надо выбрать место, подойдет… Какаши, ты куда?

— Чем меньше людей знает — тем лучше.

Десятого октября я сидел на крыше дома и трясся то ли от холода, то ли от страха, но ничего не произошло! Более того, даже утром одиннадцатого гигантский девятихвостый Лис тоже не появился и не уничтожил половину Конохи!

Почему не в доме? Я считал, что обломавшись с биджу, Обито заявится ко мне. И тогда, чтобы не ломать дом, я увел бы его за пределы Деревни. Но всем на меня было плевать. Даже Обито, который считал меня виноватым в смерти Рин.

Еще неделю я мучился от неизвестности, а потом они явились все трое: Минато, Кушина и сверток с огромными голубыми глазами и тремя черточками на щеках, будто бороздками тонких шрамов.

Как рассказал сам Минато, он солгал медикам, что согласовал всё с Хирузеном, и был готов оправдываться за самоуправство, но оказалось — не за что. Охрану в палате, которую оборудовали под надзором Третьего, перебили.