Тысячеликий Какаши

— Микк-кун, как это случилось?

Поначалу я хотел сказать полуправду, но поняв, что мне слишком лениво подменять все детали, тупо солгал: — Когда родителей убили... — нарочно замолк и наклонил голову, будто мне дальше об этом больно говорить.

Девочка тут же принялась извиняться и просить прощения, чуть не плача.

Ну и хорошо, мне так проще.

Ушел я только тогда, когда смог успокоить Акеми и уверить в том, что она меня не обидела. Но еще попросил больше о шраме не спрашивать и другим передать забыть эти вопросы.

Я почувствовал себя распоследней скотиной, ведь правды сказать не мог. Да и не хотел.

Из-за того, что наступила осень, я уже не мог спрятаться в кустах, чтобы переодеться приходилось рисковать и надеяться на хенге. Пару раз оно меня уже подводило, благо без последствий, но надежной эту технику я больше не считал.

Впрочем, это мне не помешало без приключений добраться до дома.

— Пришел? — откладывая в сторону не надкушенное еще яблоко, заявил Минато. — Пошли на тренировку.

— Не сегодня, сенсей.

Пытаясь прошмыгнуть в комнату, я был пойман за плечо и хенге слетело.

— Какаши, что за вид?! Ты миссии втихую выполняешь что ли?!

Тут пришлось сознаться. Удивительно, но Минато считал мою роль в становлении Города на деревьях эпизодической и никак не предполагал, что я все это время там пропадал.

А еще пришлось объяснять, что я там не главный и с теми гражданскими не играю во что-то типа "Я тут вождь, а вы мой - пролетариат".

— Тогда кто главный?

— Все. Решаем голосованием, если Вы об этом.

— И вашу площадку никогда не пытались занять другие?

— Пытались, но прежде чем начать драку, мы предлагали присоединиться и играть вместе.

— А если они отказывались?

— Били, а потом спрашивали снова. Нас больше.

— Нас?

То, что я рассказал, Минато не понравилось. Он считал, что я должен был общаться только с такими же как я, с шиноби, а не якшаться с черноногими. И мой ответ, что я все равно буду с ними дружить, ему не понравился. Я тогда встал в позу и заявил, что уйду в любую из мирных специальностей шиноби: ирьенином стану, безвылазно сидящим в Госпитале, или мастеровым по фуиндзютсу.

Минато ужаснулся угрозе закопать талант убивца, в почти гражданские специальности, и отстал.

Пообещав, что не будет мешать, Минато взял с меня слово не бросать карьеру головотяпа с чакрой. Нет, конечно, он сказал это иначе:

— Делай что хочешь, но в АНБУ поступить обязан.

За этими разговорами я забыл, о чем хотел подумать.