Не власти ради, Империи для. Оперативная комбинация

И «огоньки», свидетельствующие о том, что госпожа Барнс употребляет некие вещества для расслабления, а от того готова предаться утехам прямо сейчас. Впрочем, на сей раз, Ярославу Ивановичу слегка не до того. Ему не интересны ни зависимость, ни тело столь милой леди.

— Увы, мне интересны те, кого доставили сюда этой ночью. Я верю, что вы позаботились об их телесном здоровье, я же займусь душевным. — Голос прозвучал многообещающим… То есть напугал даже Барнс, которая тут же сменила свой вид на вполне пристойный.

— Две палаты. — Она указала на две двери, сразу же застегнув ворот. — В одной благородные, а в другой простолюдины. Пришлось их разделить и зачаровать входы, во избежание, — врач вздохнула. — Сами понимаете.

— Благодарю, Элоиза, — Тихо шепнул на ухо офицер, — сейчас я должен уделить время этим людям, но позже… Я думаю, мы найдём время.

— И проведём с пользой? — мурлыкнув, прошептала Барнс, коснувшись широкой груди офицера и слегка прикусив того за подбородок. — Я буду ждать.

«С пользой», — Элиоза вряд ли могла себе представить, как Ярослав Иванович хотел бы, чтобы помимо прочего, она приносила ещё и пользу, потому что праздные ночи не совсем приближали успех миссии, хотя и приносили удовольствие. Впрочем, наркозависимые люди всегда нравились ему в работе. Они всегда знают нечто по ту сторону закона, обладают компрометирующими сведениями на других лиц, а в качестве валюты охотно принимают свободу, в редких случаях к ней получают ещё и новые дурманы.

Едва волоча ноги, офицер покинул Больничное крыло и опустился на скамью в коридоре, вытягивая травмированную конечность. Лермо́нт зажмурился, потирая колено, жалея, что не мог помочь самому себе. Какая ирония: заговорить смертельные раны — едва ли проблема, а вот что касалось самого себя… как бы ни старался, какие бы заклинания не использовал — всё тщетно.

Оперевшись о трость, Ярослав Иванович с трудом доковылял до заднего двора, где сейчас никого не было. Этот день был погожим, солнце радовало глаз, а мрачные тучи, словно извечные странники, не скрывали красоту бесконечного неба.

Вроде бы и различий нет, а всё-таки здесь, в этой стране, совсем всё по-другому, даже небо казалось иным. Давненько он не писал письма товарищам, всё время поедала эта чёртова суета, которой не было видно конца. Лермо́нт вынул трубку, неторопливо закурил, предаваясь сладкой ностальгии по родным краям. Хотел бы он вернуться домой? И да, и нет.