Кладбище программистов

Лёгкий ветер заставил огонь отпрянуть. Треск зданий стих, вытесненный звоном колокола. Изобретатель жадно вдохнул, наслаждаясь воздухом, не отравленным гарью, и сбил пламя с обуви. Принцесса взяла из его рук ребёнка, позволяя отдышаться.

–Ты в порядке? – спросил у неё Давид.

–Для обитателей моей планеты огонь не так опасен, – поведала Латора. – Мы более выносливы. Дышать углекислым газом мне было противно, но не смертельно.

Изобретатель кинул и задал такой же вопрос ребёнку. Мальчик не ответил, продолжая плакать.

Жители здешних мест столпились около путников, делясь переживаниями. Через толпу пробралась женщина в сером платье. Глаза её были взволнованны. Руки тянулись к мальчику.

–Я его мама, – сказала она. – Во время пожара началась давка. Мы разминулись.

Мальчик заёрзал в руках Латоры, признав маму. Принцесса передала его, убедившись, что незнакомка не обманывает. Та поблагодарила Давида за спасение и ушла, баюкая успокоившегося сына.

–Молодец! – проскандировала толпа.

Изобретатель улыбнулся. Взгляд его пересёкся с мягким взглядом Латоры, и они, незаметно для всех, переплели пальцы. Момент счастья и покоя Давид и принцесса разделили на двоих, как некогда воспоминания о не простом детстве.

Пожарные приехали на старой машине, времён прошлого Далай-Ламы, и принялись тушить пожар. Погорельцы со вздохом окружили их. Зеваки разошлись по делам. А Латора с Давидом отправились в тибетский монастырь.

Он стоял на вершине горы, поблёскивая на солнце остроконечной крышей.

Она, казалось, занимала полнеба. Жёлтые массивные стены укреплялись деревянными колоннами и балками. Гигантские ступени были вырезаны в горе и тянулись до подножья.

Принцесса и изобретатель поднялись, придерживаясь за выступы камней. Перед ними открылся просторный склон, украшенный статуями Будды. Одинокая сакура благоухала под окном, шевеля сиреневыми ветвями. Мозаичная арка у входа переливалась белыми, розовыми и голубыми изображениями лотосов.

Давид и Латора подошли к двери. Тибетский монах выскочил с задней части двора и тоже оказался возле арки. Изобретатель сделал приглашающей жест, уступая ему дорогу. Монах поступил также. Давид изобразил вежливую улыбку, намекая, что путь свободен. Монах рукой показал изобретателю, что войдёт только после гостей. Давид замешкался. Но вскоре сделал шаг вперёд. Монах решил, что тот передумал идти и тоже направился к двери.