Итан Хазгу. Проклятый лес

Я хорошо помнил, как он тащил меня за собой или замахивался дубиной.

— Джархи занги-таров — собственность Праматери. Фактически, это и есть она сама, прародительница и собственница, — объяснил Тукве. — Когда занги-тар заканчивает свое существование, он сливается с Праматерью. А ты уже второй раз нарушил этот порядок.

— И меня снова объявят в розыск? — пошутил я. — И снова не будет отбоя от желающих меня поймать?

— Не зубоскаль, человечек, — одернул меня собеседник. — Не путай добросердечного Тукве и длань Праматери.

И пламя костра вдруг стало очень горячим и хищно потянулось ко мне. Кантр и Необъятное внезапно стали очень рядом, заставив неуверенно поежиться. Но затем, эффект исчез и все вернулось.

— И заберу то, что принадлежит Ей, — закончил он.

Я поджал губы. На джарх занги-тара я уже имел свои планы, надеясь разобрать и исследовать его внутри Ловца. А затем использовать.

— Что насчет наших договоренностей? — попробовал я сменить тему.

— Это потом, — нетерпеливо рыкнул Тукве. Он даже есть перестал. — Верни джарх господна Фа’лх-инха. Иное не обсуждается.

Пользы от мира с толстяком будет, пожалуй, побольше, чем от вражды. Мог бы он одолеть меня — уже бы напал, наверняка. Хотя кто знает…

— Чата-кан едва не утащил его с собой. И только моими стараниями Праматерь не лишилась своей частички, — заявил я, извлекая на свет треугольный артефакт. — Это ли не заслуга?

— Может и так, — кивнул Тукве. — Но ты способствовал смерти занги-тара, так что все сходится.

Эйх попытался встать на ноги и что-то сказать, но на нем повис Кайел. Наверное шади опять хотел завернуть что-то про уважение и грядущий Ат-шара, великий поход против всех демонов мира.

— Отдай мне и этого тоже, прошу, — заухал толстяк, отбросив в сторону кость. — Он будет веселить меня!

Это пожелание я оставил без ответа, извлекая джарх занги-тара. Это оказалось труднее, чем я думал. Потребовалось специальное плетение, но тут меня вовремя подстраховал Кайел.

— Так-то лучше, — кивнул Тукве. — Теперь поговорим.

В эту ночь мне удалось поспать не более часа перед самым рассветом. Как только слуга Праматери отбыл, я сразу вырубился, но отдохнуть все равно не успел. Но главного я добился — толстяк не станет наводить на меня других занги-таров и как минимум на пять лет забудет о том, что Праматерь помнит меня и ждет. А там, как говориться, или ишак сдохнет, или падишах...