Итан Хазгу. Проклятый лес

— Давай-давай, поднимайся! — тут же вцепился в меня седой как лунь старик с выцветшими блекло-синими глазами. Его крепкие пальцы ухватились за мое плечо и дергали вверх. Я застонал, представив, каково будет подняться, если столько сил ушло на открывание глаз.

— Сма…рыыт..ли? — невнятно выдавил я, едва шевеля губами и пытаясь не провалиться обратно в забытье.

— Да-да, парень. Они притащили тебя сюда и бросили как падаль. Видать надеялись, что прилив унесет тебя на прокорм крабам, — охотно пояснил старик.

— Вставай, черт тебя дери! Вода поднимается.

Его слова вызвали волну ярости и в голове немного прояснилось. Я же был на Арене Двух Дюжин… Почему я здесь, в полузатопленном морем гроте? Смотрители Арены просто пешки, а над ними есть кто-то еще… Как сказал тот мертвец? Даэрлы… Вспомнить бы!

Кое-как поднявшись, я тяжело навалился на старика и мы заковыляли прочь, постепенно удаляясь от моря и уходя все дальше, вглубь портовых трущоб.

— Кого это ты выловил, Мью? — новый голос проник в мое сознание.

— Рассчитываешь полакомиться человеческим мясцом вместо дохлой рыбы?

Незнакомец заржал, довольный собственной шуткой.

— Отвали, Босой, — огрызнулся мой провожатый. — И уйди с дороги!

— Не дерзи мне, старик, — подскочив ближе, прошипел тот. — Ты же знаешь…

Закончить он не успел — собравшись с силами, я выбросил вперед кулак, метя Босому в горло. Тот захрипел и упал на колени перед нами.

— Надо добить, — я попытался вывернуться из захвата старого Мью, но он держал крепко.

— Нет, нельзя. Мертвое тело только все усложнит, — увещевал мой провожатый, оттаскивая от корчующегося в пыли мужчины. — Уже скоро, всего шесть кварталов осталось, держись, парень.

Дом старика встретил меня полумраком и соломенным матрасом, брошенным на голый пол. Повалившись на него, я немедленно вырубился, так и не вспомнив, почему и кого так люто ненавижу.

Забытье и сон чередовались горячкой и бредом, когда мне казалось, что я снова на Арене и мне надо убивать, чтобы выжить.

И тогда Мью давал мне какой-то едкий напиток, успокаивая и объясняя, что я в безопасности. Иной раз я видел парня, называвшего себя моим братом Кайелом Хазгу, и он втыкал мне меч в грудь, а затем смеялся, превращаясь в меня самого, убивающего ящероподобного оборотня.

Но потом все это закончилось, и я открыл глаза, с удивлением глядя на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь прорехи в крыше.