Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Ко мне сквозь толпу уже двигалась гвардия Сиджу, но простые воины и не пробовали хвататься за мечи:

— Вы там на трибуне оглохли? Или вы хотите перед сотнями свидетелей показать свою трусость?

Глава клана оскалился и прокричал:

— Ты совершил глупость, когда решил, что мы оставим тебя в живых.

Я снова улыбнулся и громко сказал:

— Забавно. Ты вещал о моей трусости, а сам оказался трусом и лжецом. Ты хочешь, чтобы твои самураи бились за тебя, умирали и приносили тебе победы, но сам не бьёшься за них.

Повернувшись к самураям, я развёл руки в стороны и спросил.

— Как думаете, что сделает император со всеми, кто наблюдал за преступлением на этой площади? Как думаете, что скажут боги и предки, когда увидят, как вы стоите, попирая клятвы?

Я ударил себя кулаком по груди и воскликнул:

— Я здесь! Я перед вами! И я взываю к данным вам клятвам и не прошу ничего кроме поединка до смерти!

Катана с шелестом покинула ножны, я развернулся к трибуне и шаркнув подошвой отвёл назад ногу, становясь в стойку Вар’Кай.

Так, словно они, не были моими врагами.

Гвардию остановили, когда до меня оставалась треть пути. Народ зароптал. Никому не хотелось участвовать в междоусобной битве. Но их дома и наделы, их семьи, жили на территории Сиджу и самураи, по сути, оказались между двух огней.

Дома у них не было выбора. Аристократы были злопамятны и мстительны, любой кто отказывался участвовать в их авантюре, был вынужден бежать, чтобы спасти себя и семью.

Но это не помешало им увидеть в моём появлении шанс на благополучную жизнь. Народ сплотился вокруг меня. Начал толкаться и кричать друг на друга:

— Он в своём праве! Принимай вызов!

— Дайте дорогу!

— Принимай вызов! Ты должен биться за нас! Саминай прав!

— Пусть рыжеволосый сдохнет!

— Старшая клятва важнее!

— Убей их плакальщик!

Чаша весов качнулась. Напряжение росло, площадь пришла в движение и орала всё сильней и сильней.

— Бой!

— Бой!

— Бой!

— Бой!

Я молча стоял в стойке закрыв глаза и слушал пространство. Людское море вокруг меня колыхалось, но никто не смел толкнуть или переступить невидимую границу нескольких метров окружающей меня пустоты.