Боливар исекая (ПВ-1)

– нашел только жалобный призыв от лектора по искусству, цитирую: «не знает Белваси из дома Аркенари. Просьба познакомить!».

– Он думал у меня есть родители, – безмятежно сказала Кая, – его ошибка, что не уточнил. А Белваси скучная, не правда-ли?

– Правда только в глубине твоих глазах, – мягко польстил ей. – за Белваси не беспокойся, зачем нам эта старушка, почившая в мире лет пятьсот назад. Я для тебя лучше стихи придумаю.

– У тебя секунд тридцать, до того, как я тебя укушу, – предупредила Аисаки.

– Горю до озноба на коже, чувствуя её дыхание, – зачитал я свою телегу, – к демонам мир и случайных прохожих, сейчас мы сольемся в сладостной дрожи, сочном экстазе объятий или… – уже не так уверенно закончил, – я получу по роже.

– Ох, словно молотом кузнеца в меня попали, – восхитилась Аисаки, – убойное сочетание: по поступкам суперхищник, а по стихам такая милота.

Она кровожадно прикусила губку. Дофамин рванулся к мозгу, но не успел. Стремительным прыжком Кая поднялась, обдав меня водопадом огненных волос.

– Рису я сама донесу до домика, – предупредила меня, немного помедлила, – а все же почему Шайн считает результат миссии провальным? В конспектах об этом не было.

Мне понадобилось секунд пять, чтобы перестроиться.

– Потому что не посадили своего императора на престол, – объяснил я. – Государства никогда не дружили. Если при таком раскладе Шайн начинает помогать: становится понятно, расчет был либо на своего претендента, либо на очень весомые уступки. Судя по тому, что ни того, ни другого не случилось, Герхард каким-то образом вывернулся.

Она одной рукой легко подхватила Рису, мерное сопение девочки даже не изменилось.

– Кто не играет в салочки, тот никогда не догонит, – и кинула воздушный поцелуй, – семпай знает мой домик!

Я еще постоял немного, глядя на звезды, наполняясь мудрости, прошептал всем: «стала жизнь на день короче, счастье – спать, спокойной ночи!». Развернул боковую накидку, устроился у костра и сразу уснул.

Глава 38

– Это новый вид насилия, – прошептала Саитана не открывая глаза, я радостно заржал, а Кая водившая небольшим собранным букетом полевых трав по щеке спавшей малышки, застыла, застигнутая на месте преступления. Но быстро пришла в себя.

– Насилие было бы, если ты букет собирала сама, – возмутилась она, – лежебока! Доброго утречка, Риса, пора вставать.

Саитана только свернулась в клубок, замоталась поглубже в одеяло, будто броненосец рассерженный.