Кланы: Генезис

Мне так же плевать на людей, как остальным магам. Доволен? А теперь говори, что изобрёл Горнилов, или я пошёл.

- А вот не знаю, что изобрёл. Но что-то изобрёл.

Я выпил половину клюквенной шипучки из кружки и встал из-за стола, намереваясь вылить вторую половину на голову своего «партнёра».

- И сделал он это не сам. – припечатал мэтр.

- Ну-ка повтори.

- Горнилов настолько глуп и богат, что нанял нескольких магов для дела, которое держит в секрете.

Я передумал надевать своему осведомителю кружку на голову.

- А где он таких идей нахватался, не подскажешь?

- Ты знаешь где.

- Ты ставишь меня в трудное положение, Ветров. – сказал я и задумался.

Маги свято верят, что знание это сила, а потому его нужно как можно тщательнее прятать. Поделиться ими добровольно могут лишь самые отчаявшиеся мэтры, которым терять уже нечего. Навроде Ветрова, который сам вышел на таинственного вора, разоряющего хранилища самых могущественных архимагов столицы и не только. Он каким-то образом узнал, что я не только проникаю в хранилища, но и почти ничего из них не забираю.

Голова у Ветрова работала как надо, и глянув на свою сокровищницу, он понял, что даже у самого бедного мага в хранилище будут лежать книги. Значит, целью вора являются именно они. Тогда он сам пригласил меня в свою башню, и сам открыл мне двери сокровищницы. И это при том, что все остальные маги ненавидели меня так, что кушать не могли, и небезосновательно. На моём счету помимо успешных краж было три мёртвых мэтра. Но терять Ветрову было нечего, вот он и рискнул.

А я, признаться, был удивлён настолько дружелюбным отношением к себе. Кажется, я почти забыл, как выглядит нормальное человеческое общение, и Ветров смог мне об этом напомнить. Я до сих пор считаю его своим другом, несмотря на то что он несколько раз меня использовал, а его книги не дали мне почти ничего нового.

Зато сам опыт сотрудничества – мои знания и его сила – позволили нам сотворить чудо. Клюквенная шипучка, вернее – аппарат для её производства. Он вытягивал из воздуха маленькую часть газа, которая растворялась в воде, а потом выходила наружу с характерным шипением.

Воровать я при этом не перестал, ведь вопреки убеждениям моего партнёра, я действительно делал это не ради наживы.