Равновесие

Наша школа самая захудалая в стране. – Вздохнула старушка, строго следя за тем, чтобы ребёнок плотно позавтракал.

- Что означает – захудалая? – Спросил Рокон и старики рассмеялись.

- Это значит - самая плохая. Не престижная. Бедная. Потому и числится во всех документах как «Тёмный угол», по названию населённого пункта в котором построена. Но благодаря тебе у нас теперь есть деньги. Твой род щедро оплатил твоё обучение.

- Понятно. – Кивнул мальчик, хотя ничего не понял.

Громкий звонок сотового телефона прервал разговор.

- Алло. – Важно ответил дед. – Хорошо, сейчас подъеду. – Сказал звонившему, а потом взглянул на Рокона. – Ну, что, пойдёшь со мной? Нужно ещё одного ученика в школу привести.

- Угу. - Кивнул мальчик, и быстро допив чай, послушно встал из-за стола.

Вскоре они уже ехали в двуколке, запряженной старенькой беспородной лошадкой. Эта лошадь, сильно отличалась от тех породистых скакунов, что стояли в конюшне его родителей, и к которым Рокону запрещалось подходить. И в свои шесть лет маленький мальчик понимал, что такая разница в имуществе объясняется количеством денег в кармане человека, а много денег в этом мире мог заработать тот, кто принадлежал к древнему роду.

И теперь, он – бедняк, у которого не то, что лошади нет, даже дома собственного не имеется.

- Аааа! Аааа! – Раздался громкий детский плач и Рокон очнулся от своих не детских мыслей о деньгах. Огляделся по сторонам и понял, что не видел даже дороги из-за осознания своего нового положения. А ведь они уже подъехали к большой площади и его старый учитель, уже привязывал свою лошадку в привязи.

- Пойдём, посмотрим, кто там так громко плачет. – Сказал дед Тиба и Рокон послушно спрыгнул с двуколки. Пошел следом, ибо понимал, что теперь его жизнь зависит от этого старика. Да и что он будет делать, куда пойдёт и чем будет питаться, если не послушается и останется тут один.

- Смотри, да это маленькая девочка рыдает во весь голос. – Обратил внимание Рокона дед. Мальчик поднял глаза от земли и увидел девчушку, примерно одного с ним роста.

Она стояла посреди площади и рыдала навзрыд, во весь голос. А люди, что ходили здесь, просто шарахались от неё, обходили стороной, отворачивали лица, делая вид, что не замечают. Только вод дед Тиба не стал отворачиваться, не стал делать вид, что малышки тут нет, и он не слышит её рыданий.

Бодрый старик прямиком пошел к девочке, склонился над ней и осторожно опустил на её миленькую русоволосую головку, свою огромную руку.