Первый шаг

Хрупкая девушка в белом платье нежно взяла Филию на руки и бесшумно направилась к переливающийся белым перламутром портретом. Почти сделав последний шаг, уже стоя одной ногой на пороге, девушка обернулась и грустными глазами, в которых стояли, не падая, слёзы, посмотрела вглубь зала на ярко светящуюся голограмму:

— Ад — это люди, Создатель. — сказала она и повернувшись, скрылась в клубящемся белом перламутре, вместе с убитой Филией на руках.

Глава 2

В воскресенье поздно вечером, когда многие из нас сожалеют, что все выходные провалялись за просмотром сериалов и страшатся тревожного образа понедельника, Мартин, привычным движением пригнувшись, подныривая под невысокий косяк дверного проёма, шагнул в тёплые объятия случайно встретившегося бара.

— Доброе утро! — своим привычным приветствием Мартин кинул в симпатичную барменшу.

Повесил чёрный тренчкот на вешалку у входа, растёр замёрзшие руки и пружинящей походкой, направился к барной стойке, на автомате окинул весь бар — пусто, никого нет. Старые, массивные столы и скамейки с запахом нафталина, как-будто тут редко кто бывает, и да — он здесь один. В принципе как везде и всегда.

— И тебе доброй ночи, — с улыбкой приветствовала девушка, — у тебя задумчивые голубые глаза. Чем тебя согреть этим вечером?

— Для начала — глинтвейном и добрым разговором.

— Отличное начало, — подмигнула сквозь круглые очки и поправила бретельку на белоснежном сарафане блондинка, — предлагаю ещё пару шотов фирменной брусничной настойки.

— Прекрасное предложение, я точно соглашусь, если ты разделишь её со мной и расскажешь историю твоих тату, особенно, про того восточного дракона на твоей спине, — Мартин иронично улыбнулся, поправив одним пальцем очки в тёмной оправе.

Барменша, смутившись лишь для вида, достала из морозилки три ледяных стопки и разлила в них красноватый алкоголь из хитро сплетённой хрустальной бутылки.

— О новенький? — удивлённо спросила точная копия девушки, вышедшая из кухни за баром. Разве что узор татуировок был другой, а дракон, набитый на западный манер, выглядывал не со спины, а хищно скалился на Мартина с шеи брюнетки в золотистых очках.

— Старенький, уж тридцать две зимы стукнуло.