Свет и Тьма

То была собственная инициатива, а подрабатывали они сегодня на кухне, в аккурат после принятия родов.

— Снова бананы? — рассмеялся старший Рюрикович — для баланса во вселенной?

— Они самые Ваше Величество, — серьезно ответил Гагарин — терпение и усердие — первые ступени к самодисциплине. Да и строги вы с Владимиром Игоревичем слишком к отпрыскам. У них впереди вместо всей жизни — одна ответственность, когда как не сейчас хоть немного свои интересы выше необходимости можно поставить?

— Твоя правда, князь. Успеют поди.

— Кстати, что-то великого князя давненько не видно было. Навестил бы сына, мальцы и так без матерей растут. А тут еще и отцов не видят вовсе. Нехорошо это, Ваше Величество...

— Неужели ты думаешь мы оба этого не понимаем? Или за детьми своими не скучаем? Или о том, что за матерей их польской шляхте и проклятым папистам пока ответить не можем — не сожалеем? Была бы наша воля, ни на секунду бы одних ни сыновей, ни дочерей не оставили, — взъярился, но тут же погрустнел Рюрикович.

— Все вы понимаете, государь, — даже не вздрогнул Гагарин, чувствуя свою правоту — только ваше понимание родительского внимания не заменит. Свет и Порядок, они Романа сдержат. А вот если Максима без положительных эмоций оставить, то Тьма и Хаос быстро слепят из своего проводника настоящего антигероя. И не факт, что цесаревич сможет или даже просто захочет противостоять побратиму.

— Не нагнетай, Александр Васильевич.

— Не мне вам напоминать, государь, как в XV веке Романовы смогли на трон сесть, что они за это время успели с Империей сотворить и сколько столетий понадобилось, чтобы династию Рюриковичей восстановить. Не выберись последний Ольгович из пучины праведного безумия после кровавого воскресенья 1905 года, не вернулся бы ваш царственный дед на престол. Ничто Рюриковичи без Ольговичей, да и Ольговичи без Рюриковичей — лишь сила безумная, на какую никакого контроля нет.

— Не боишься императору своему в лицо говорить, что род его ничтожен? — возмутился абсолют

— Нет, государь. Правда — она такая, никто кроме ваших ближников ее не скажет. А я детей ваших воспитываю, мне бояться нечего.

— Ступай, князь. Хватит нотаций на сегодня, оставь силы на мальцов, — тяжело выдохнул Александр Николаевич.

Гагарин вышел, тихонько закрыв дверь, а император, прикрыв глаза задумался о словах наставника.