Плут 4

— К усадьбе в Ве́тличах, что под Скорогра́дом, — просветил меня старик, подтверждая нехорошие подозрения.

— Погодь, графиня Скорохолмская — это ж глава Дома Ско́ричей, ведь так? — наконец ухватился я за суть.

— Верно, — заиграв желваками, ответствовал Кодс.

— А куда ж Вольнорецкая смотрит, когда Королевство в огне, а её кадры растягивают для решения, очевидно, внутриклановых дел, да ещё и чужого Дома? — задал я вопрос, об ответе на который догадывался.

— Её сиятельство — десять дней назад казнили на площади в мятежном Большеграде, — темнея лицом проскрежетал мужчина, поведав о нашем сюзерене, а затем удивил слезами.

— Хренасе, у вас тут движ, — смутился я от переживаний расчувствовавшегося старика. — Значит так, Кодс, на правах брата баронессы беру командование на себя. Слушай мой приказ: собирай всех, кто остался от Вольнопольских. Эмигрируем, к херам, отсюда в Империю. Завтра же! Если Ижэн цела, то к рассвету, в крайнем случае завтра к закату, привезу её.

— Слушаюсь, ваша милость, — приободрился старый солдат и, чуть замявшись, всё же добавил. — Спаси нашу девочку, пришлый, прошу.

— Замётано, старик. Главное, людей всех собери. Имущество берите только то, что представляет магическую или, не знаю, сакральную ценность. Золота у меня в достатке, чтоб скупить всех с потрохами, поэтому всякий хлам не тащите с собой. Понял ли меня?

— Сделаем.

— Давай, — сказав это, я покрылся маскировкой и тут же прозрачной фигурой взмыл в небо, тем самым добавляя уверенности теперь вновь обретшему смысл жизни слуге, однажды заменившему отца своей госпоже.

А когда был уже высоко, громко подумал:

— Спасибо, Ми, — поблагодарил я ту, кто безропотно позволяет мне вытворять такие вот фокусы средь бела дня.

— Я, конечно, иду тебе на встречу, Золин, но это ведь не значит, что по первому же твоему слову я теперь обязана «стелс» организовывать, чтобы ты, вообще более не утруждая себя, постоянно под невидимостью везде шнырял, — несколько обиженно заявила мне летящая рядом на облаке розововолоска, почему-то со старательно скрываемыми под очками-консервами до красноты натёртыми глазами, словно всю ночь не спала, пока лила слёзы из-за разбитого сердца.

— Хорошо, я не стану злоупотреблять твоим расположением, Ми, — деланно бодро отвечал я, припомнив, что она и вправду, пока мы зажигали с Бу, ни разу так и не появилась. Мда.