Франт 3

Когда же мы отдалились на некоторое расстояние от всё также верноподданически преклоняющихся дроу, то, чтобы прояснить некоторые моменты и восстановить картину всего произошедшего прежде чем делать нерадостные выводы, я вновь требовательно обратился к Соне:

— Это ты опознала во мне Патриарха?

— Да, Патриарх.

— Пророчество? — едва заметно поморщившись от своего нового «титула», решил уточнить источник всего.

— Да, Владыка.

Капец, я чувствую себя каким-то опереточным злодеем. Но удержался-таки от желания милостиво позволить обращаться ей ко мне по-простому.

А то мало ли, вдруг в самом начале своего пути поломаю всю репутацию из-за глупой и, очевидно же, что неуместной в данных обстоятельствах скромности. Недостаточно я пока силен, чтоб плевать на всякие там условности. Потерплю, короче.

— И, конечно же, ты уже поведала Гессенке о своем открытии? — перешел я к выяснению пугающих меня перспектив, а заодно и к объяснению внезапно резкого нежелания той порочной дроу моей смерти.

— Да, Мой Господин.

Да она троллит меня! Вот же ж.

.. рыжая негодница.

— А поведай-ка мне, лапочка, — не остался я в долгу, — что ты уже успела наобещать этой вот балованной черножо... славной дщери народа тёмных?

— Совсем ничего, Сир, — не унялась эта гадкая девчонка, — фон Шпок всего лишь была обещана Великая честь в числе первых занять место подле нашего долгожданного Патриарха, который, приняв под свои знамена и прочих темных отступников, отныне вставших в один ряд с истинными детьми первородных, поведет всех нас к нашей общей цели.

К возрождению Первых! Разве можно желать большего?

И где только научилась-то так играть интонациями и лить в уши? На комсомольских собраниях, небось?

— Не понимаю твоего сарказма! — с явственным негодованием влез в мои рассуждения Саниэль — Благодаря ВЭлКСМ в нашей стране побороли безграмотность, а также детскую и юношескую...

— Короче, Склифосовский, — бесцеремонно оборвал я пылкие речи члена партии с, эм, с какого-то там года. Но всё же не стал больше хамить, где-то глубоко даже завидуя Сане с его идейностью и искренней верой в светлое будущее и правое дело.

Поэтому поспешил сгладить. — Не отвлекай, короче.

— Безверие! — только и сказал мне в ответ, причем с уличительно осуждающей интонацией этот вот... верющий, блин.

Но пора прекращать эту затянувшуюся паузу вроде как мудрой задумчивости, так что говорю вслух:

— А скажи-ка мне, бубочка, — решил я перейти сразу к запрещенным приемам, вновь вернувшись к беседе с рыжей.