Гром гремит дважды. Гамбит

Я предупреждал, что в моей жизни есть и другие цели, помимо охраны его драгоценной персоны. И то, ради чего мы сейчас на всех парах несёмся в город, имеет к ним самое прямое отношение. В отличие от Юна. Я предложил отвезти его домой.

Семья Юна проживала на окраине города. Мать, представительница древнего аристократического рода, отличалась крайне слабым здоровьем, так же, как и её младшая дочь, восьмилетняя сестра Юна. Дом они почти не покидали, я видел обеих всего один раз. Строго говоря, это был даже не дом, а скорее крепость — внушительных размеров особняк, окружённый парком.

Ажурные беседки, цветущие клумбы, сад камней, пруд с фонтаном и лебедями — всё, как полагается. По периметру — забор едва ли не полуметровой толщины, у бронированных ворот — охрана, в специальных вольерах — служебные собаки, на ночь их выпускали прогуляться по парку. Юн не очень любил бывать дома, предпочитал ночевать в отелях. И я его, в общем-то, понимал — несмотря на благовония, комнаты особняка казались насквозь пропитанными запахом лекарств. Стоит ли говорить, что сейчас Юн упёрся, как бык.

— Это «твоё дело» имеет отношение к тому, кого ты ищешь? К Киангу? — спросил он.

— Да, — пришлось признать мне. Всё равно ведь рано или поздно узнает.

— В таком случае, я еду с тобой, — решительно объявил Юн. — С недавних пор этот человек и мне внушает опасения. И я, как глава клана, обязан быть в курсе происходящего.

Были бы мы вдвоём — я бы, скорее всего, не удержался и двинул этому «главе» по шее. Но в присутствии Делуна и Джиана приходилось делать вид, что решения Юна для меня — закон.

В номер отеля, где несколько часов назад я допрашивал директора, мы вошли вместе с Юном.

— Вот он, — виновато сказал сопровождающий нас Вейшенг.

Директор Ган лежал на полу. Рядом с обломками стола, три часа назад расколотого мною ради устрашения.

— Yobtvoyumat, — вырвалось у меня.

Опять.

Это уже казалось навязчивым дежавю — труп на полу, убитый ударом меча. С торчащим из груди этим самым мечом.

По телефону Вейшенг сказал мне лишь о том, что директор убит.

Каким образом его умертвили, не сказал.

— Ничего не трогали? — спросил я.

— Нет. Ты же просил не трогать.

Я быстро осмотрелся.

Следов борьбы нет. Кем бы ни был человек, убивший директора — оказать ему сопротивление Ган даже не пытался.

— Камера? — спросил у Вейшенга я.

— Я отсмотрел запись — до того момента, как она оборвалась. Ган почти всё время сидел на стуле. Иногда вставал и ходил туда-сюда, потом снова садился.