Cойлинг. Тьма и демоны

Можно было огрызнуться или высокомерно промолчать, но я понимала, что лучше от этого не станет. Делать вид, что ты знаешь то, о чем понятия не имеешь, есть смысл только в конкретных ситуациях, где потом сможешь получить выгоду. Сейчас же лучше прикинуться глупенькой и маленькой, чтобы меня не считали серьёзным врагом. Поэтому только выдохнула и посмотрела в пол:

— Я всего лишь инструмент в руках сильных мужчин. Никто не желал делиться со мной знаниями. Многого действительно не знаю.

Чомрат чуть прищурился, но ничего не сказал.

Алача так же не стал комментировать, однако я чувствовала, что старый хрыч мне не доверяет. Опыт, что поделать. Но все же дальше выжидать не стал и подошел к одной из колонн, проведя пальцами по резным узорам.

Я затаила дыхание.

Его пальцы двигались по резьбе, как будто знали древний язык, зашифрованный в камне. Вдруг колонна задрожала, и я услышала тихий скрежет давно не использовавшихся механизмов. Алача отступил назад, и мы увидели, как часть колонны медленно отодвигается, открывая тайник внутри.

Из глубины колонны появился мягкий свет, освещая небольшую нишу, полную сокровищ. Внутри были аккуратно сложенные свитки в кожаных футлярах. Украшенные замысловатыми узорами, их возраст был виден по пожелтевшей бумаге и потёртостям на обложках. Рядом со свитками лежали кристаллы разных размеров и форм, каждый из них излучал своё собственное, уникальное свечение.

Некоторые кристаллы были прозрачными, как чистая вода, другие — глубокого синего цвета, третьи — золотистыми, словно солнечные лучи были запечатаны внутри них.

От одного из кристаллов исходило слабое мерцание, напоминающее звёздное сияние.

Я подошла ближе, не в силах сдержать любопытство. Эти свитки и кристаллы были не просто артефактами, а частью истории, о которой в Исан почему-то не говорили.

— Это древние знания и магия, — тихо сказал Алача, его голос звучал как эхо в этом подземном зале. — Эти свитки содержат заклинания, которыми сейчас не пользуются.

Кристаллы же — хранилища пхланг, сейчас такие не делают.

Я протянула руку и осторожно взяла один из свитков. Кожа футляра была холодной и гладкой на ощупь, а бумага внутри казалась хрупкой, как будто могла рассыпаться от одного неосторожного движения. Я развернула его и увидела древние письмена, походящие на письменность Исан, но более легкую и летящую. Это был язык, о котором я не могла ничего сказать. Ни в одной из книг не упоминалось ничего подобного.