Cойлинг. Тьма и демоны

Я не успела ничего ответить, потому что за ним появилось ещё одно действующее лицо.

— Чомрат, тебя укусил чаррай? — проскрипел он. — Ты зачем приволок девицу? Неужто нельзя с этим как-то потом?

— Это не просто девица, — усмехнулся Чомрат, не отводя от меня взгляда.

Алача фыркнул, как лесной кот. Обошел массивного демона и пристально уставился на меня. По телу пробежали мурашки. Мало приятного, честно говоря.

Синяя мантия выглядела настолько поношенной, что местами ткань превратилась в тонкую паутину. Под мантией можно было заметить простую льняную рубашку с короткими рукавами, запыленную и выцветшую от времени.

Да, тут и монеты, и перья и зубы животных. Амулет из слоновой кости. Выглядит, кстати, как очень дорогая вещь, но настолько ловко спрятана среди остального барахла, что сразу и не догадаешься об истинной ценности.

На запястьях Алачи красовались кожаные браслеты, каждый из которых был украшен мелкими деревянными бусинами и зубами какой-то крупной рыбы.

На шее старика висели два амулета. Первый — длинный плетеный шнурок с кулоном в виде головы тигра. Второй амулет был сделан из меди и изображал солнце, олицетворяющее жизненную энергию и просветление. Тоже, что ли, верит в Солнцеглаза? Точнее, служит ему. Амулеты странно перекликались между собой, создавая своеобразную гармонию.

Седые волосы были собраны в хвост тонким кожаным ремешком, украшенным крошечными бусинами.

Кожа была странного оттенка — местами синеватая, что придавало ему вид существа... даже не знаю, как правильно это сказать… Не совсем живого. Эти пятна были особенно заметны на его висках и под глазами, делая его схожим с пхи.

Левый глаз Алачи был закрыт кожаной повязкой, потёртой и потрескавшейся от времени, но аккуратно завязанной. Повязка была темно-коричневого цвета, как старая дублёная кожа, и казалась частью его самого. Правый глаз Алачи, единственный открытый, светился живым огоньком.

Кажется, я ему не понравилась. Тем не менее, агрессии старик не показывал.

— Ладно, я понял. Только вот величеством называть не стану, — сразу отрезал он. — Здесь все по-простому.

— Сад у вас не очень простой, — заметила я.

— Люблю садоводничать, — осклабился Алача, демонстрируя клыки, которые никак не назвать человеческими.

По позвоночнику пробежал холодок.