Cойлинг. Тьма и демоны

Ну или по крайней мере человек, который себя им возомнил.

Интересно, что на уме у папочки, если он решил явиться лично? Почему это он решил почтить меня своим визитом?

Шаги стихли прямо перед дверью моей камеры. Замок громко щелкнул, и тяжелая дверь медленно открылась. В проеме появился Танхва.

Весь такой облаченный в роскошное одеяние из серебристого шелка, расшитого сиреневыми и голубыми лотосами. Специально, что ли, наряд готовил?

Его лицо было скрыто под маской, украшенной драгоценными камнями и сложными узорами.

Что это он свой лик прячет?

На голове Танхва носил сложный золотой убор с высоким шпилем, украшенный перьями и драгоценными камнями. Его руки были затянуты перчатками, инкрустированными рубинами и изумрудами, а на пальцах сверкали массивные кольца. Всё его обличие излучало силу и величие, заставляя всех, кто на него смотрел, почувствовать свою ничтожность. Тьфу. Если продать все, что на нем, сможет жить целая деревенька месяц.

Но вернемся к закрытом телу.

«Возможно, опасается чьей-то пхланг? Зуб даю, что одежда будет с особой защитой от магии, иначе зачем все это? Произвести впечатление? Да меня, в общем-то, уже впечатлили, чего уж там», — мысленно отметила я.

Я смотрела на него, и удивление сменялось угрюмым интересом. Почему он здесь? Что могло заставить его лично прийти в темницу, чтобы увидеть меня? Хочет озвучить дату казни?

— Сойлинг, — его голос прозвучал низко и властно, эхо разнеслось по каменным стенам.

Я только приподняла бровь, чувствуя, как мой интерес растет с каждым его словом. Куда уж мне, ничтожной, что-то знать? Излагай, мой лотос. Хотя больше он похож на павлина.

— Нет, ваше величество, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от раздражения. — Я не знаю, почему вы решили посетить меня лично.

Тишина. Пытается понять: говорю правду или издеваюсь. Наверное, прежняя Сойлинг и не подумала бы о втором, но сейчас у Танхвы есть серьёзные основания не верить моим невинным глазам.

Император сделал шаг вперед, его взгляд был пронизывающим и безжалостным.

— Сойлинг, ты была моей дочерью. Я так тебя любил.

О-о-о, началось.

Нет, папаша, этим меня не возьмешь. Кого любят — в тюрьму не сажают. Поэтому завязывай-ка ты с художественным свистом.

Я выжидательно на него смотрела. Это явно шло вразрез с планами Танхвы.

— Кто ты?

— Сойлинг Сопха из рода Вечерних лотосов.