Падение Империи

Все знали, что пришло время принимать решения, от которых зависело будущее всех народов.

Гелиос, стоя у трона, посмотрел на собравшихся. Его взгляд был серьёзен и полон решимости. Он поднял руку, призывая к тишине, и начал говорить:

— Вы все знаете, зачем мы здесь. Чёрное марево уже на горизонте. Лорды Хаоса уничтожили два мира до нас, и наш мир станет следующим. Мы можем уйти, оставить всё позади и начать заново. Лорды Хаоса не смогут последовать за нами. У нас будет несколько тысяч лет на подготовку, и мы сможем вернуть нашу силу.

Зал наполнился шёпотом и тихими переговорами. Никто не спешил отвечать.

— Мы должны взять с собой всех, кого сможем спасти, — продолжил Гелиос. — Я не прошу вас отказаться

Гномы из Горных кланов сидели напротив эльфов, их взгляды полны скрытой ненависти и презрения. Их вождь, Дарон Железный Кулак, был массивен и груб. Он не довер

— Мы не уходим, — сказал он резко, ломая тишину в зале, словно топор по камню.

Слова повисли в воздухе, вызвав молчание, наполненное напряжением. Гелиос поднял глаза на Дарона, но не произнёс ни слова.

Эльфы, напротив, были сдержанны. Лорд Эллион, старший среди высших эльфов, держался с высокомерной уверенностью. Его глаза скользили по лицам остальных, как будто он уже принял решение за всех. Люди, представители королевств и княжеств, метались между страхом и надеждой, разрываемые между желанием спасти себя и надеждой на чудо.

— Я пришёл сюда не торговаться, — начал Гелиос, и его голос был холоден, как клинок. — Повелители Хаоса уже уничтожили два мира. Наш мир станет третьим. Мы можем уйти, взять с собой тех, кто готов спасти свои жизни, и найти новый дом. Повелители Хаоса не смогут последовать за нами — у нас будет время подготовиться. Несколько тысяч лет. Возможно, даже больше.

Тишина. Гномы переглянулись, эльфы остались невозмутимыми, но среди людей поползли слухи.

— Ты предлагаешь нам покинуть свои земли? — резко спросил Дарон. — Наши предки строили эти горы, эти города! Мы не трусы. Мы останемся и будем сражаться. Пусть наши кузницы горят в огне войны, но мы не покинем свои дома ради... — он презрительно взглянул на Гелиоса, — ради трусливого бегства.

Гелиос встал, медленно, словно взвешивая свои слова.

— Если ты останешься, — сказал он тихо, но его слова резали, как лезвие, — ты и твой народ умрёте.