Падение Империи

— Эдгар, — она произнесла мягко, но с явной тревогой, — ты так говоришь о чести, как будто это единственное, что у нас осталось

Эдгар посмотрел на неё, но его взгляд был холоден, как камень.

— Валкрин... Этот человек никогда не знал чести. Его слово — не более чем пустой звук.

Лиана нахмурилась, её сердце болезненно сжалось. Она ожидала услышать плохие новости, но реальность оказалась ещё хуже, чем она себе представляла.

— Тридцать магов, — продолжил Эдгар, — тридцать против их сотни. Мы не сможем им противопоставить ничего.

В действительности, Лиана, — его голос прозвучал угрожающе тихо, — мы уже проиграли эту войну, если будем сражаться в открытую. Но отступление... — он резко поднял взгляд на жену. — Это невозможно.

Лиана коснулась его руки, её глаза были полны грусти.

— Я люблю наших детей, — сказала она, едва сдерживая эмоции. — Какими бы они ни были, они наши. И если есть хоть какой-то способ спасти их, я готова на всё. Отправь их куда-нибудь. Спаси их, Эдгар. Мы с тобой можем найти выход.

Но дети… они должны жить.

Эдгар решительно убрал её руку, и в его взгляде появилась та же суровость, которую он демонстрировал за ужином.

— Отправить их? Ты хочешь, чтобы я отправил их в неизвестность? Честь, Лиана, — он повысил голос. — Мы не трусы, чтобы бежать. Ты предлагаешь оставить дом, землю, людей — всё, что мы строили веками? Вся суть нашей жизни

Лиана почувствовала, как холодный воздух между ними стал почти осязаемым. Она знала, что не переубедит его. Он всегда был таким — непреклонным и гордым.

Но она не могла отказаться от попытки спасти своих детей, даже если это означало борьбу с самой судьбой.

— Эдгар, — тихо произнесла она, — иногда, когда мы видим

Эдгар посмотрел на неё сурово, но затем его взгляд смягчился. Он медленно выдохнул, словно признавая, что спорить бесполезно.

— Время… — эхом повторил он. — Но что такое время, Лиана, когда всё вокруг рушится? Мы можем выиграть несколько недель, может, месяц. Но Валкрин придёт, и когда он придёт, он не пощадит никого.

Ты знаешь, каким он был всегда — жестоким, безжалостным. Он уничтожит нас. Если мы отступим, он сделает нас беглецами. Без чести, без земли, без будущего.

Лиана опустила взгляд, чувствуя, как всё, что она хотела сказать, теряет смысл перед суровой реальностью, которую рисовал её муж.

— Ты прав, — прошептала она. — Мы не можем бежать. Но я не могу смотреть на наших детей и думать, что их судьба — умереть вместе с нами.

Эдгар снова сел, его лицо стало каменным.