Плут 2

— Привыкнешь, Лери, — наконец, чуть ли не минуту спустя, ответила ей на это малоэмоциональная зеленоволосая студентка Терпская. Она, по-видимому, была не очень рада тому, что их, с Бельской, уединение в купальне Первой Десятки Клуба было нарушено. А затем, скосив взгляд на вздымающуюся над водной, уже снова гладью, грудь своей молчаливой собеседницы, тихо продолжила. — Ты так мне ничего и не скажешь, Таниз?

— Я... я не люблю эти новомодные развлечения, — наконец ответила та, порушив устоявшееся было спокойствие поверхности воды, когда извлекла из неё руку, чтобы убрать прилипший ко лбу локон смолисто-чёрных волос.

При этом так и не удостоив взглядом прям прикипевшую к ней своим, небывало страстным, навязчивую собеседницу. Но спустя некоторое время всё же добавила, и уже куда мягче. — Да и есть тот, Кокот, кому уже принадлежит моё сердце.

— И пусть — я не жадная... Мне хватит, и я... я даже могу присоединиться, — неожиданно порывисто, небывало эмоционально и несколько сбивчиво поспешила заверить высокую красавицу всегда спокойная малышка.

— Мне будет достаточно просто быть рядом и...

— Ох, вот это я сегодня что-то прям объелась, девочки! — прервав перешептывания парочки, а заодно и разбудив слегка задремавшую и, видимо, от тепла воды раскрасневшуюся третью купальщицу, с брызгами запрыгнула в бассейн аловолосая студентка Верхская. Тем самым окончательно разрушив отражение красавиц в свете неярких магических светильников успокаивающих цветов.

— А чего это вы такие сердитые? Ах, неужели у вас тут был важный разговор? О чем? Я тоже хочу знать!

— Ой, что то я совсем разомлела... пойду спать, — окунувшись напоследок, попыталась покинуть беспокойную троицу Лери, которой и так очень неловко было подслушивать, а теперь ещё и гиперактивная Мимин добавилась, которая постоянно донимает расспросами, при том, как правило, о сердечных привязанностях очень смущающейся от такого златовласки.

— Ага, сладких снов, моя булочка, — решила новоприбывшая затискать напоследок крайне смущённую милашку маркизу, забавно вырываюшуюся из бесстыжих объятий обладательницы куда более выдающихся достоинств. Что лишь раззадорило шалунья с алыми локонами, сейчас распущенными на всю свою длину едва ли не до середины бедра.

— Ну Мими, ну отпусти же! Ты же не Милиз, — в плену объятий хохочущей проказницы билась словно голубка в сетях робкая Командор.