Императорский отбор

Надо потерпеть немножко, чтобы все оценили и осознали пережитые мучения и сменили гнев на милость — черт с ним, этот парень сделал все, что мог.

— Проси пощады! — зарычал Ворон. — Поломаю!

Вот уж что правда так правда — такой бугай и дерево в объятиях повалит. Вот только от чрезмерного напряжения силы стремительно таяли, и женишок выглядел так, будто его окатили ведром воды. Напрягшись, я выпростал правую руку из захвата — бицепс и предплечье раздулись от натуги, и в локтевом сгибе образовался достаточный зазор, к тому же щедро залитый потом.

Почуяв свободу и сумев наконец-то вдохнуть, я тут же принялся лупить соперника в нос и глаз, работая со скоростью и точностью отбойного молотка. Много урона не нанес, но боли и неудобства доставил предостаточно: расквашенный пятак — это крайне неприятно.

Кровь залила половину лица и ворот рубашки, алые капли украсили и меня. Анна вцепилась в спинку лавочки и, казалось, полностью окаменела, вот только часто вздымающаяся грудь выдавала небывалое возбуждение.

Похоже, кислородное голодание чуточку поразило мозг, и я во всей красе представил, как цесаревна тайком отводит амбала в свою комнату — якобы промыть и подлечить раны — а потом облизывает морду от уха до уха. С одной стороны — мерзость, с другой — медведю перепадет куда больше моего, а вот это уже обидно.

— Аррргх! — Ворон замотал башкой и швырнул меня на землю, выбив последний воздух из легких.

Смахнул бурые сопли, снова схватил за грудки и попытался поднять, но я уперся ладонью в пропитавшуюся насквозь бороду.

— Я же сказал — на кулаках! А ты борешься!

— Для меня все одно, — наследник заломил мне руки за спину и стиснул в смертельных объятиях.

Я зажмурился и до хруста сжал зубы, чувствуя, как ребра давят на сердце. Ее высочество могла бы и прервать поединок — вряд ли ее решение кто-нибудь оспорил, но стоило глянуть в распаленные до тусклого свечения глаза, и стало понятно — даже если у меня ртом полезет требуха, бой никто не остановит.

Может, Альберт прав? Может, упыри просто скрывают свою натуру, а на деле так и остались кровожадными чудовищами?

— Сдавайся!

— Русские не сдаются.

Жалость к себе сменилась гневом за себя. Не для того меня мама рожала, чтобы всяким балбесам сливать. Для тебя все одно, говоришь? Ну так потом не жалуйся, что и противник сыграет не по правилам. Я подался вперед и укусил бугая за нос — да с такой силой, что тот взвыл хриплым басом и ослабил хватку.