Императорский отбор

И тем не менее, наемник не оставил меня наедине с оскорблениями, но при том не стал настаивать на отмене спора. Мол, сама согласилась — теперь страдай, будет впредь наука.

Я не собиралась возмущаться и строить из себя кисейную барышню. Наоборот, с радостью приступила к новым обязанностям на кухне, ведь там меня никто не донимал, ибо считал, что теперь-то баба на положенном месте. Однако пару дней спустя ко мне прибежал тот самый клирик, что затеял спор, и срочно вызвал в лазарет. Как оказалось, охотнику стало совсем худо — начался жар, лихорадка и страшные боли в ногах.

Клирики не понимали, как помочь бедолаге, и Вальдемар велел позвать за врачом.

Первый же осмотр выявил сильные очаги воспаления в ягодичной мышце — как раз той, над которой корпел служка. В обычных условиях редко случается так, что гной поражает заросшую рану — как правило, болезнь как раз не позволяет ей нормально зажить. Но служка просто залечил входные отверстия, наплевав и на каналы, и на саму дробь, которая и вызвала заражение, ибо ее для спасения от влаги хранили в мешочках, пропитанных прогорклым жиром.

В итоге пришлось проводить операцию прямо на ходу в тяжелейших условиях — вскрывать, извлекать, дезинфицировать, а уж потом позволить клирику закончить начатое. Да не абы как, а с поэтапным исцелением, начиная с самого дна и до входного отверстия. К счастью, несчастного удалось спасти, весть об этом разнеслась по каравану, и Анхальт велел признать спор ничтожным и принести мне извинения.

Думаю, из-за этого он не понравился клирикам уже тогда, однако мне пришелся весьма по душе, несмотря на внешнюю прохладу. После более тесного знакомства я назвала его айсбергом с горячим сердцем, а познакомиться поближе волей-неволей пришлось. На следующий же день Вальдемар предложил пойти в обучение к его полевым медикам, и я не смогла отказаться — и дело не только в столь необходимой практике«.

Далее шли замаранные страницы с летописью, а между ними — небольшие сноски и заметки на полях.

Например, такие:

«Вскоре после битвы под Нарвой Анхальт пришел ко мне в шатер и пожаловался на странное и малоприятное самочувствие. Его бросало то в жар, то в холод, сердце то неслось в галоп, то замирало до тридцати ударов, а боль в мышцах и костях сменялась приступами эйфории с вкраплениями звериной ярости. Прежде спокойный и уверенный в себе мужчина изошел потом и не знал, куда деть руки, ведь это были не единственные симптомы.