Императорский отбор

Чего тебе еще надо?».

«Они пошли на сделку, чтобы выбраться из нищеты и безвестности. Какая там важность, если дед относится к демону лучше, чем к внуку».

«Полудурок, ему плевать на меня. Пьяный я, раненый, избитый — вообще насрать. Поэтому он и прощает мне все выходки. А в тебе Альберт души не чает. Ты ведь не писарем будешь и не мелким чиновником. Ты — охотник на гребаных чудовищ. И чтобы выжить, придется много тренироваться. И требования будут куда более жесткими. Неужели ты настолько тупой, что не понимаешь — если человека не ценят, то как раз и позволяют ему все, что тот захочет».

— Вы там сами с собой беседу ведете? — усмехнулся Гессен. — Гляжу, намеки вам совершенно безразличны. Что же, придется задействовать тяжелую артиллерию. Карина!

«Сука, действуй! Алло!».

— Да, господин, — бледное лицо оставалось бесстрастной фарфоровой маской.

— Мне жаль, но иначе твоего друга не растормошить. Я хочу, чтобы ты разделась донага.

Шепоты стихли — теперь уже и зрители окаменели: кто от ужаса, кто от предвкушения.

Передник и чепчик расслабили публику, и мало кто верил, что немец отважится пойти до конца. Он же не мог остановиться на полпути, потому что это претило самой его природе. И когда девушка потянулась к пуговицам на плече, случилось нечто непредвиденное.

Злоба накатила такая, что разум на миг померк, будто мне легонько засветили в челюсть. И дело не только в унижении — утро выдалось жаркое, и солнце вполне могло доставить вампирше немало неприятностей.

Убить не убьет — парк вокруг давал еще достаточно тени, но больно будет наверняка. И если противнику на такие мелочи вообще побоку, то меня же встряхнуло буквально до потери сознания.

Когда же очнулся, ощутил легкий ветерок, боль в затылке, шершавость оплетки и впившиеся в ладонь ногти. То есть все то, что должен чувствовать при полном контроле над телом. Еще до конца не веря в успех, пошевелил руками — все слушалось, как родное. Затем перевел взгляд на белобрысую гадюку перед собой и со всей дури замахнулся так, словно сжимал не рапиру, а дубинку.

Герман с ухмылкой отпрыгнул, а вот дальше начались еще более интересные чудеса. В полете оружие раскалилось добела, точно я достал его прямиком из горна. В самой нижней точке световая дуга слетела с клинка и с огромной скоростью устремилась во врага, оставляя за собой черную линию обугленной травы. Соперник успел подставить меч, и дуга взорвалась снопом в тысячу ослепительных искр.