Одарённый кадет. Книга 2

Отойдя от лестницы на пару шагов, я сделал небольшой разбег и подпрыгнул. Ухватившись за стальную арматуру, я подтянулся. Полез следом.

Три этажа удалось преодолеть за рекордное время. Будь такой чемпионат по взбиранию в кромешной тьме по пожарной лестнице, мы бы взяли золотую медаль.

Теперь оставалось добраться до нужного окошка, которое выходило на лестницу.

Егерь медлил и откровенно трусил.

— Чего замер? Давай, вперед! — прорычал я, понимая, что уходит драгоценное время.

— Сейчас, — пропищал тот, не в силах оторваться от лестницы.

Насмелиться ему позволила фраза, которую я произнес:

— Пистон поднимается. Живее.

— Где? — только и выдохнул Егерь.

И тут же рванул на карниз, с которого перебрался внутрь этажа.

Я последовал за ним.

Мы рванули по коридору, но пришлось укрыться за огромным горшком цветка, так как по коридору уже ходили помощники коменданта, проверяя каждую комнату. Пришлось выжидать удобного момента, чтобы завершить маневр.

Едва проверяющие зашли в очередную комнату, как мы на всех парах бросились к к своем комнату.

— В кровать! — прошипел я, на ходу раздеваясь.

В другом случае это выглядело бы весьма странно, но сейчас Егерь без лишних вопросов стянул с себя одежду и плюхнулся в кровать. И весьма вовремя.

В комнату вскочил Шмыгаль.

— Почему ходите вовремя отбоя?! — заорал он, включая свет.

— Что... кто... — сонно захрипел Егерь, щурясь от яркого света.

Его актерским способностям можно было только позавидовать, он великолепно отыгрывал спящего, которого только что разбудили.

— Семен Семенович, что случилось? — спросил я, тоже делая вид, что уже давно видел девятый сон.

Шмыгаль с подозрением посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Егеря.

— Я видел, что сюда кто-то зашел!

— Здесь никого нет, — ответил я. — Только те, кому положено здесь быть. Можете проверить.

— Но ведь я...

— Может быть, вам показалось? — подхватил Егерь. — Ночью в коридоре выключают свет, темно, перепутали.

Шмыгаль вновь задумался. На его не обезображенном интеллектом лице появилась вдруг нехарактерная для него попытка понять что происходит. Интуиция подсказывала — что-то не то. Но ведь глаза говорили противоположное.

— Ладно, — наконец, после длительных сомнений произнес нехотя он. — Отдыхайте. И не ходите никуда ночью после отбоя — запрещено уставом.

— Так точно, Семен Семенович! — в один голос произнесли мы.

Дверь хлопнула и мы остались одни.