Троедушец

— Я намерен сделать все, чтобы отомстить за моего сына, — холодно отчеканил Бобринский. Его голос был подобен морозному ветру, пронизывающему до костей. — И если ради этого придется заплатить целое состояние Гильдии убийц, так тому и быть. К тому же, — добавил он, сузив глаза, — это раз и навсегда решит проблему с родом Шаховских.

Державин судорожно сглотнул, кадык дернулся на его тонкой шее. Но он кивнул, понимая, что выбора у него нет:

— Я... понимаю, милорд. Каковы будут ваши указания?

Бобринский поднялся из-за стола.

— Найдите мне контакт в Гильдии Теней, — произнес он, не оборачиваясь. — Но действуйте с предельной осторожностью. Никто не должен узнать о нашем разговоре.

Державин поклонился так низко, что его лоб почти коснулся колен, и поспешно покинул кабинет. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив виконта наедине с его мрачными думами.

Бобринский вернулся к столу и открыл потайной ящик, искусно спрятанный в резных узорах дерева. Внутри лежал старинный медальон — фамильная реликвия его рода. Он взял его в руки, ощущая тяжесть металла и груз веков истории.

— Прости меня, отец, — прошептал он, глядя на миниатюрный портрет внутри медальона. Глаза предка, казалось, смотрели на него с немым укором. — Я не уберег твоего внука. Но клянусь, я отомщу за него.

Внезапно тишину нарушил осторожный стук в дверь.

— Войдите.

В кабинет вошла его первая жена, Елена. Глаза женщины, обычно ясные и живые, сейчас были красными от слез, но держалась она с достоинством, присущим истинной аристократке. Шелест ее платья нарушил гнетущую тишину комнаты.

— Александр, — тихо сказала она, и в ее голосе слышалась неизбывная печаль, — целители говорят, что... что нет никакой надежды вернуть Игорю душу.

Бобринский сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони:

— Я знаю, дорогая.

Елена подошла к мужу и положила свою тонкую руку ему на плечо. Ее прикосновение было легким, но в нем чувствовалась поддержка и сила:

— Только будь осторожен, прошу тебя. Мы не можем потерять еще и тебя.

Виконт накрыл ее руку своей, все еще шершавой от лет военной службы:

— Не тревожься, моя дорогая. Я буду действовать через посредников.