Меншиков

Что там, говоришь, с твоим папаней приключилось?

Интерес Васильева, конечно, был обусловлен не желанием узнать о моих проблемах, а желанием узнать, что держит «на стороне», чем жил и что можно извлечь из этой жизни нового члена банды.

Я в двух словах рассказал о псевдогибели названного отца от когтей Твари из Межреальности.

– На все воля Господа, малец. Теперь у тебя новая семья. И надеюсь, она не закончит так же паршиво, как старая! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – раскатисто рассмеялся Васильев, довольный своей шуткой.

Эх, братцы, давно я не был в банде! Кровавое крещение всколыхнуло во мне, казалось бы, напрочь забытые воспоминания.

Эх, молодость.

Уже на следующий день я вместе с Ясаком – маг-сержантом из первого взвода обходил доходные точки в военном городке, в располагавшимся в трех километрах от него городке под названием Торжок и в еще нескольких рыбацких деревнях, притулившихся возле большого озера в центре ойкумены.

– Занятная вещица… Оригинальная… – пробормотал Ясак, рассматривая перстень на моей руке. Дернулся, было, взять его, чтобы рассмотреть поближе, но я мигом захлопнул ладонь.

Маг улыбнулся. Он был из башкиров, да к тому же мусульман, иной, нежели, крестовики, религии.

– Правильно, неча зырить на нее кому ни попадя, да?

Я тоже улыбнулся. Башкир мне понравился. К тому же, за ним не тащилась кроваво-тошнотная аура, как за большинством людей Васильева и Евстафия Колова.

Капитан решил использовать мои способности по полной. Каждого, кого мы с Ясаком навещали, я должен был проверить на правдивость.

На деле, почти все от Васильева что-то утаивали. Но, помятуя о судьбе Григорьева, сдавал я только тех, на ком висело дохрена грехов. Насчет остальных же (а зачастую, утаивали деньги из-за того, что иначе просто не свели бы концов с концами) или врал, или говорил, что ничего не вижу, мол, не хватает мощности артефакта.

Но вот под конец дня Ясак показал, что первое впечатление (даже по ауре) может быть обманчивым.

Мы зашли в совсем небольшую каморку на окраине Торжка. В ней было лишь одно затянутое бычьим пузырем окошко. В затхлом помещении нечем было дышать.

Едва вошли, из угла вылетела согбенная старушка и относительно молодая женщина. За печью слышалось шевеление. Там ползал младенец.

– Господа… – низко поклонилась старушенция и дернула за подол платья дочь. Та тоже склонилась, но не так низко. – Вот… это все, что есть..