Меншиков

– С отцом Филиппием ты уже знаком. С графом же Гийомом д’Эстером нет. Зато ты недавно познакомился с его сыном.

– Надеюсь, у него все хорошо? – участливо поинтересовался я.

– Им занимаются лучшие врачи этой ды… ойкумены, – процедил француз. – И я, надеюсь, господину Наследнику известно, что государевым эдиктом от 27-го апреля 1727 года дуэли меж юнцами, не достигших 18-ти лет, запрещены, если только на то не получено высочайшее соизволение власть предержащих.

– Я сожалею, но…

– Если ты хочешь сказать, что инициатор дуэли был сын господина д’Эстера, то он уже достаточно наказан.

Вот как.

Я почувствовал, как во мне поднимается волна гнева.

С одной стороны, Наместник явно был не в курсе случившегося ночью, и это было хорошо. Значит, супостаты портанулись куда-то много более далеко. С другой стороны при тощем французе, Наместник изрядно поднабрал храбрости. Если Никитина на ойкумене нет, они знали только, что покушение обломалось.

– Я уже выделил из положенного тебе содержания твоего отца необходимую сумму на лечение бедного Ганнибала…

Ах, он сука!

– И какова эта сумма?

– Половина.

Ах он, гаденыш!

Впрочем, деньги меня волновали слабо. Но это явно было еще не все.

– Но этим лишь частично купируется нанесенный моему сыну вред! – вновь процедил француз. – За свой проступок господин Меншиков должен быть наказан!

–Господь и так наказал бедного паренька. Я прошу вас, господин Наместник не будьте к нему суровы, – наиграно елейно пропел отец Филиппий.

Он, как и при нашей прошлой встрече, снова был увешан чарами, как новогодняя елка и даже сверх того. Подготовился к возможному сопротивлению?

Вообще, все это походило на дурное театральное представление, где актеры играют расписанные роли.

– Вы правы, отец Филиппий. Но именно что в отсутствии отца мы, как его добрые друзья обязаны взять судьбу мальчика в свои руки. Насколько я знаю, покойный не уделял воспитанию сына должного внимания, возможно, отсюда и произрастает и спесь, и гордыня, кои мы имеем несчастье наблюдать, – грустно заключил де Пальмер.

Я молчал, ожидая, когда ублюдок выложит карты на стол.

– Так вот. Тебе, Александр, уже шестнадцать лет. По указу благодетеля нашего государя Петра, все дворянские недоросли по достижению четырнадцати лет должны зачисляться в армейский штат. К сожалению, твой отец запамятовал о сем указе.