Меншиков

Если сойдешься в цене или… или настолько силен и нагл, что сможешь отбить нужную душу силой.

Впрочем, я надеялся, что душа старика еще не никуда попала.

Усилием воли я разогнал тьму и вернул себе тело.

Уфф. Как приятно находиться в теле мужчины в расцвете сил, а не подростка. Повинуясь моей воле, Посмертие сформировало тело, основываясь на памяти души.

Высокий черноволосый воин – именно в таком обличье я топтал когда-то миры, до того как… впрочем, неважно.

Когда тьма рассеялась, меня обступил лес. Да не простой, а совершенно инфернальный.

– Куда зубы скалишь? – спросил я зубастый папоротник и раздавил каблуком клыкастую цветочную головку. Благо здесь я был в нормальной походной одежде и тяжелых кованых сапогах, а не в той кружевной фигне, в которую рядились в мире Российской Империи.

После чего побежал в чащу.

Тропа то и дело пыталась ускользнуть из-под ног. Деревья и кустарники хищно клацали зубами, мимо проносились едва заметные тени, они агрессивно бросались под ноги, а получив удар сапогом, скуля, уползали в кусты.

Я бежал легким размеренным бегом, как бегал в дни своей молодости на рассвете мира. Сердце полнил ветер, и это было опасно. Посмертие очень привлекательно для душ. Здесь мы вспоминаем лучшее, что бывало в наших жизнях, а оно послушно предлагает нам снова вкусить эти времена.

Именно поэтому я и выбрал хищный лес. Воспоминания о нем у меня были не слишком приятные.

Я бежал и бежал. Лес казался бесконечным. Но вот впереди замаячила согбенная тень. Душа Меншикова быстро удалялась от мирской жизни.

Еще немного и я оказался рядом. Истертая, блеклая, обмохрявившаяся по краям душа старика мерно шагала по тропе, иногда истончаясь до почти полной невидимости, иногда исчезая совсем.

Я попытался схватить старика за руку, но моя рука прошла сквозь призрак, а Меншиков и не подумал останавливаться.

Нырять в чужое Посмертие не так уж и сложно. Особенно, если ходить по мирам – было твоим основным занятием многие тысячи лет. Многие маги делают ошибку, пытаясь найти путь меж слоями реальности, но надо делать наоборот. Реальность податлива сильной воле, только прикажи, она услужливо прогнется под тебя.