Меншиков

Плавающий в Межреальности остров населяли почти две сотни тысяч смертных. Основное занятие – земледелие. В Твери располагался порт, откуда в столичные ойкумены летели пузатые суда. Но было здесь и множество представителей иных профессий. Подчас мне непонятных. «Ныряльщик» – это, например, кто?

Попивая слабоалкогольный сидр и закусывая его пирожком с капустой, я стремительно наполнялся знаниями, вытягивая его из проходящих мимо людей.

– Ты мне скажи, чер… – я запнулся, не в силах выбрать меж двух обращений. Называть «червем» названного отца было как-то некрасиво, а называть отцом какого-то смертного червя мне не позволяла… а хрен его знает, что мне не позволяла.

Напыщенная гордость? – …скажи, старик, каков твой план на меня? Как по-твоему я должен возродить силу рода Меншиковых и вернуть государя?

Тот насупился.

– Я думал, ты, господин, сам удумаешь как лучше сделать сие… Но в любом случае нам надо выбираться из этого захолустья и лететь в град Святого Петра. Там, на берегу Финского залива стоит дворец, что государь Петр подарил мне когда-то.

Там же и наши земли. Земли, что этот пес Бирон отобрал!

– Пес Бирон, или государыня? – с прищуром спросил я.

Старик молчал.

– Осознаешь ли, Александр Меншиков, что мое вмешательство в дела вашего мира может быть губительным? Как для всего мира, так и для твоей Империи? Что ради нового возвышения твоего рода могут погибнуть многие? Что мне придется пойти против государыни? Той, коей ты клялся в верности? А? Там, в стылых залах Петергофа, когда ты и еще семеро возложили на нее корону?

Меншиков смертельно побледнел.

– Откуда… Откуда ты все знаешь, господин?

Я улыбнулся.

– От верблюда, ха-ха, – дожевал пирожок и спрыгнул с парапета, на котором сидел. – Но не волнуйся. Я не поборник вселенской справедливости. Меня всегда интересовали лишь мои интересы. Ну, а раз я теперь – Александр Меншиков-младший, то на данный момент, мои интересы – это интересы нашего рода. И если твои друзья, с которыми ты короновал Анну тебя кинули… то считай, они кинули и меня.

И за это… за это мы отомстим. Но я не хочу слышать потом сентиментальное нытье, если что-то пойдет не так и нам придется, как следует замарать руки.

– Не услышишь, господин! Не услышишь!

Старикан явно повеселел после моих слов.

– И хватит лебезить, черт подери! Ты же этот… кто стоял у драконов и прочее. Сходи, лучше купи еще пирожок.

Старик умчался за пирожком, а я снова взглянул на черную башню. Сейчас вокруг нее бушевал шторм.