Никого нельзя обижать! Семестр І

На миг мне даже показалось, что левой ноги у меня больше нет. Но продлилось это не долго. Не успел я упасть, как все неприятные ощущения в руке и ноге исчезли, словно их никогда и не было.

Встать мне помогла та же телохранительница, первой поднявшаяся после учебного взрыва. Она же проводила меня к безропотно открывшемуся на этот раз выходу с полигона, фыркнув напоследок:

– Молодец!

А вот за протягиваемую булькающую флягу я готов был на месте расцеловать Ольгу Станиславовну, прощая все её прегрешения передо мной, как говорится, вольные и невольные.

Оживая с каждым новым глотком «небесной амброзии», я всё чётче понимал, что употребляю не воду, а что-то другое – насыщающее, тонизирующее и придающее море сил.

– Много за один раз нельзя! – с силой вырвали флягу из рук. – Тем более подростку.

Мои прояснившиеся наконец-то глаза разглядели, что никого, кроме меня и отчего-то злой физкультурницы, рядом со снова закрывшейся двадцать второй дверью не было. Телохранительница государыни, никого не дожидаясь, ушла.

– Расскажешь кому-нибудь – прибью! – раздражённо бросила Говорова, пряча булькающий сосуд в кармане военного кителя. – И лучше чем-нибудь ещё подкрепись.

А после секундных раздумий, отворачиваясь, добавила:

– Чтобы ты знал – я была против третьего раунда. И вообще – извини!

– За что? – не понял я, вспоминая свои мысли о грехах женщины. Неужели нежданно-негаданно угадал?

– Приказы надо исполнять! Или нести ответственность за их неисполнение, – тихо, но жёстко проговорила наставница, намекая, насколько я понял, на моё непослушание с дежурством в столовой.

Но, спиной, наверное, ощутив, что я по-прежнему мало что понимаю, пояснила:

– Менять степень влияния экипировки на организм её носителя до полного окончания всех циклов сражений я не могу. Она настраивается заранее. В моей власти только её аварийное отключение.

Вспомнив все ощущения, испытанные на полигоне, я в сердцах воскликнул:

– Вы что, увеличили у меня уровень боли?

– Ты дурак? – резко повернулась ко мне Ольга Станиславовна.

– Я не садистка. И чужие страдания удовольствия мне не доставляют. Я повысила вес предметов, которые попадали в твои руки, так как, если честно, несмотря на все твои физические кондиции, не предполагала, что ты продержишься так долго. Тем более что дойдёшь до самого конца.

– Извините! – смутился я, припоминая, что действительно изначально автомат показался мне чересчур тяжёлым.