Та, которую я...

Куда ж мне теперь податься, как не к жрицам? По-моему, самое верное решение.

– Поёшь, словно соловей, – нахмурилась графиня. – Высечь тебя, что ли?

– Не извольте гневаться, сударыня! – с перепугу подскочил я в кресле.

Надо как-то переломить ситуацию, если и вправду меня сейчас попотчуют плетьми, то при таком ничтожном истязании моей плоти, помогать мне ни амулет, ни богиня – даже не почешутся. Ведь моей жизни вряд ли будет угроза, а боли я изведаю сполна.

– Клянусь Селеной, ничего против вас не замышлял! – без всякого притворства затараторил я, опасаясь за собственную шкуру.

– Ладно, поверю тебе на слово, – теперь уже мягко произнесла Агата. – Допустим, решил ты свою жизнь круто изменить. Когда-то и мне осточертела женская доля, и я избавилась от нее бесповоротно. Но порой меня тянет на все эти бабские заморочки. Точно я тебе приглянулась как женщина?

Я, нервно проглатывая ужас, охвативший меня, утвердительно закивал.

Графиня томно вздохнула и, показательно выпячивая свои прелестные формы, изменила положение тела.

– Люди придумали слишком много условностей, на которые бессмысленно тратят свое время и силы, и с упоением поглощают то, что им предлагает общество, – медленно проговорила аристократка. – Все эти брачные обязательства, безумная вера в неведомую богиню и прочая ахинея. И практически никто не задумывается, что можно выйти за границы этих шаблонов, и тогда жизнь преобразится.

– И люди превратятся в животных, – не удержавшись, продолжил я.

– Да разве они когда-нибудь прекращали ими быть? – захохотала Агата.

– Я слыхал, что ваша гвардия с пристрастием изничтожает богоотступников, а, получается, что вы и сами сомневаетесь в существовании Селены? – уточнил я и тут же пожалел об этом.

– Да как ты смеешь подозревать меня в подобном богохульстве? Если и ляпнула что-то, то это не означает, что я также и думаю, да и вообще мне всё можно и всё простительно – я ведь женщина! – взвилась Агата и перекосилась в лице. – Я еще проверю, какие за тобой грешки водятся! Пошлю своего человека к князю Эдуарду – пусть разузнает.

Я понял, что попал впросак. Язык – враг мой.