Восхождение Страйдера

Что такое, собственно, «Золотой квартет», я и сам до сего момента не знал. О себе и о многом другом, мне поведал менталист, посредством копирования и передачи памяти. Как удобно! Вот только жаль, что передавать можно далеко не всю информацию и лишь в небольшом количестве за раз.

Так вот, забавно получается. Квартет представляет из себя четыре главенствующих в городе семьи. В него входят: моя семья, Сабуровы — а ля вояки, на наших плечах военное дело; Саксонские — промышленники; злосчастные Вербицкие — фармацевты, за ними вся медицина в городе; Кисловские — банкиры, самые богатые в молодости и самые бедные в старости… Грешат деньгами лет до пятидесяти! А потом уходят в монастырь! Что за чушь? Мне не понять.

За сеанс я узнал достаточно много, сейчас мне пригодится любая информация об этом мире. А вот моему брату, кажется, уже ничего не понадобится.

— Покойся с миром, милый друг, — Роман сложил руки Милана на груди и перекрестился, — да приидет царство небесное.

Нет, он не умер, просто уснул, потому что придурок выжрал пол-литровую бутылку коньяка в одно горло.

— БЖДМ позади, предлагаю отметить это, Сабуро, — потянулся Саксонский.

— Вань, только не говори, что ты предлагаешь впасть в алкогольную кому вместе с Миланом?

— Извините, господа, спиртные напитки у меня кончились. Могу ещё кофе плеснуть, — развел руками Роман.

— Спасибо, уважаемый, — я подошёл к Кисловскому и крепко пожал его руку, — но, кажется, нам пора.

— Не вопрос, за Миланом я пригляжу, не переживай, — улыбнулся он во все белые зубы, среди верхнего ряда которых, затесался один золотой…

— Спасибо, слушай, это, — перешёл я на шёпот, — то что вы после пятидесяти лет в монастыри уходите, это правда?..

— Кхм, понимаешь ли, Стеф… — прошептал он, — деньги созданы не Богом и не людьми. Они созданы Дьяволом, чтобы сеять раздор.

— Что ж, понятно, за сим откланяюсь, господин Кисловский… Нам с господином Саксонским срочно нужно на пары, не то ему прогул поставят, маменька потом дома до слёзок ругать будет.

— А-а-А-а?! — недовольно крикнул Саксонский с другого конца комнаты.

— Не кричи, люди спят, — это я про Милана, не про Аркадия. Кстати, не забыть бы про него.