Холоп

— Не волокти, а волочь, — буркнул я недовольно.

— Отрезать бы тебе язык, мордофиля, но, боюсь, барыня цену за некондей собьёт, а у меня семеро по лавкам, мал мала меньше. Ты ж, негодник, братьев моих старших порешил, самой теперича отдуваться придётся. Да не прячь глазёнки, считай, службу сослужил. Как крови пошли, так старшой по углам щупать начал. Давай, мол, дурёха, чем родней, тем плотнее. Рано или поздно снасильничал бы! Благодаря тебе гора с плеч свалилась. Но за двух вольных барыня с тебя шкуру спустит.

Ерпыль с Мухой разломщики знатные! Были, — добавила девчонка и без труда потащила волокушу на север.

Мне же осталось глазеть по сторонам и помалкивать. Беседа в любом случае не клеилась, всё сводилось к одному: у бесправного каторжанина нет выбора, судьба незавидна и конец один. Естественно, я так не думал: из любой ситуации найдётся выход, а то и несколько.

Бомжи резали-недорезали, сестрёнка, бомжацкая, травила-недотравила, паучиха обломала жало, обломает зубы и Её Сиятельство графиня Ланская.

Про чёрную железу на тот момент и не вспомнил, не до неё как-то было.

★★★

— Докладывай, егоза! Кто, откуда? Да поживее, у тебя две минуты! — по-военному сухо припечатала молодая леди, лихо соскакивая с вороного жеребца.

Тонкой ручной работы кожаное седло даже не скрипнуло под её весом, а на элементах гардероба в стиле дерби не осталось ни единой складки. Несмотря на запылённую брусчатку, высокие сапоги графини блистали идеальной чистотой. В этой женщине было всё: чувство стиля, природная красота, животный магнетизм, а несгибаемая воля прослеживалась в каждой чёрточке холёного лица.

Я невольно восхитился графиней: такой благородной дамы ещё не доводилось встречать, оттого и любовался в открытую, словно на музейный экспонат, за что едва не поплатился головой.

— Да как ты посмел, пёс смердящий, таращить буркалы на барыню?! Щас… — Двухметровый детина, возможно, охранник, отвёл ногу для пинка.

— Не щас, а сейчас, — перебил я здоровяка.

Вне поля зрения прыснула в кулак блондинка, но тут же осеклась, явно встретившись взглядом с холодными глазами графини.

— Я жду, Маричка! — процедила Ланская. — Не сейчас, Борис, его время не пришло, скройся покамест. — Женщина, властно щёлкнув плетью, мельком покосилась на меня.

— Да-да, Ваше Сиятельство, прошу простить за заминку! — полебезила девчонка.

Ну хоть имя узнал — и то хлеб. Красивое, кстати, ей оно очень шло. Отмыть бы да приодеть — и можно в ряд с графиней ставить.