Князь Никто 2: Черная Книга

Но были при этом расчесанные и даже относительно чистые. Она была очень полная, больничное платье на груди и животе натянулось, казалось, что вот-вот ее могучие телеса прорвутся наружу через тонкий хлопок.

— Она была примерной матерью и женой, у нее четверо детей, — сказал Епифан. — Было пять, но пятый умер. И вместе с ним умер ее рассудок. Она вдруг стала считать себя балериной. Ей кажется, что она все время на сцене и должна танцевать.

— И она правда все время танцует? — спросила Анастасия, опасливо косясь на жадные руки, тянущиеся к ней.

— Когда не спит и не ест, — усмехнулся Епифан.

Говорил он много и охотно. Рассказывал нам истории несчастных безумцев. Кто-то из них считал себя императором или аристократом, но при этом не мог связать двух слов. Кто-то сразу родился сумасшедшим, кто-то свалился в пучину душевной болезни от горя и бедствий, поразивших его или его семью. Но у всех людей за решетками было кое-что общее. Они двигались. Никто не лежал овощем или привязанный. Похоже, в эту часть променада отбирали только таких — живеньких, Чтобы посетителям было нескучно на них смотреть.

Через четверть часа к нашей экскурсии присоединилось еще четыре человека. Трое пожилых мужчин конторского вида и желчная старая женщина, на вид — типичная бонна отпрыска какого-нибудь захудалого аристократического рода.

— Пожалуй, это все, — Епифан остановился у закрытой двери в противоположной части коридора.

— Так это и есть полный променад? — разочарованно протянула Анастасия.

— А у вас разве не обычный? — Епифан удивленно приподнял бровь. — Вы просто столь юная барышня, что я подумал, что вы не решитесь пойти дальше...

— Я очень любопытная юная барышня, — Анастасия надула губки и стала выглядеть еще младше, чем есть.

— Ну что ж... — Епифан открыл дверь и посторонился, уступая нам дорогу. — Только сопровождать вас дальше я не буду.

«Это театр! — напомнил я сам себе, ступив во вторую галерею. — Здесь все сделано, чтобы произвести впечатление на публику!»

Здесь было значительно темнее. И «экспонаты» больше не сидели в камерах по несколько штук. А вместо решеток их кабины отделяло от коридора толстое стекло, наподобие тех, которые используют в дирижаблях. Сам коридор был погружен в сумрак. И кроме нас двоих по нему бродило еще несколько посетителей. Громко не разговаривали, только шептались.